— Он последнюю неделю какой-то… вялый, — признал Жмых, нахмурившись. — Я думал, ленится. Или линяет. — Коллектор поднял на меня взгляд, в котором уже не было ни угрозы, ни позёрства. Просто испуганный мужик, у которого заболел единственный друг. — И чё делать?

— Для начала — изоляция. Если держишь дома ещё крабов, они не должны контактировать с Клещом, пока не разберёшься. Далее ванны. Тёплая вода, можно с небольшим количеством соли, но осторожно, без фанатизма. Замачиваешь его на десять-пятнадцать минут, два-три раза в день. Это смоет поверхностных паразитов, если они есть, и стимулирует регенерацию хитина.

Я выдержал короткую паузу, чтобы информация улеглась в его голове, и продолжил:

— Террариум, или где он там у тебя живёт, нужно полностью продезинфицировать. Выбросить старый субстрат, промыть уксусным раствором, тщательно высушить, только потом запускать обратно. Если через три дня не полегчает — потребуются антипаразитарные инъекции, но их назначает только ветврач. Не занимайся самолечением, хуже сделаешь. Проблема не шуточная, если запустишь — потеряешь зверя.

Жмых слушал, разинув рот. Глаза стали большими и круглыми, как у совы. Он даже достал из кармана мятый чек и огрызком карандаша начал что-то царапать на обороте. «Ванны… соль… уксус…» — прочитал я вверх ногами.

— К Линде пойду, — пробормотал он, поднимаясь. — У неё клиника на рынке. Она по членистоногим главная.

— Правильное решение, — кивнул я.

Жмых хлопнул себя по бёдрам, присвистнул крабу — тот послушно развернулся и потопал за хозяином. Оба зашагали прочь, к выходу из двора. Потом Жмых спохватился и обернулся. Лицо снова стало угрюмым, но уже без прежнего напора. Так, для галочки.

— Ты это… С Грачом не тяни. Лучше сам приходи завтра на Птичку. Серьёзно.

И ушёл. Я стоял, глядя вслед, и думал о том, что первый раунд был лёгким, а вот второй, когда встречусь с Грачом, таким не будет. Но во дворе было хорошо. Весна. Голубиное воркование на крыше. Так что я постарался обращаться к Небесной Канцелярии не сильно грубо.

«Система, почему в моём статусе фигурирует только долг перед Гильдией Торговцев? Где информация по Грачу?»

Молчание. Длинное, тяжёлое. Потом перед глазами побежали строки.

Подождите… перерасчёт…

Ошибка учёта!Устные договорённости с нелицензированными контрагентами не были внесены в базу данных при первичном сканировании.

Причина: отсутствие документального подтверждения. Приносим извинения за неудобства.

Обновлено!

Долг перед Грачом: 210 000 руб.

Статус: просрочен.

Прекрасно. Двести десять тысяч висят на мне неучтённым грузом, а Система «приносит извинения». Бюрократическая лентяйка. Досье на уличного жулика за секунду выбивает, а финансы носителя считает через раз.

Я развернулся и обошёл здание. Двинул обратно к парадному входу. Постучал. Жалюзи дрогнули. Между пластинами мелькнул голубой глаз, потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Заходи, — Стася отступила, пропуская меня внутрь. — Ну?! Что там? Кто это был?

— Всё нормально, — я выдавил ободряющую улыбку и снял куртку. — Ошиблись адресом.

Девушка смерила меня недоверчивым взглядом, но кивнула. Посмотрела на развалившегося на прилавке котёнка размером с тигрёнка. Не удержалась и спросила:

— А откуда у тебя мантикора? Вчера же, вроде, не было…

— Клиент оставил на передержку, — выдал я ту же легенду, что Севе. — Уехал в командировку, а зверь требует специфического ухода. Вот, нянчусь.

— Какой красавец… — прошептала студентка, завороженно разглядывая перепончатые крылья, аккуратно сложенные на рыжей спине. — Мантикоры — невероятно редкие звери. Я читала, что в России зарегистрировано меньше сотни. Можно погладить?

— Только без резких движений.

Стася подошла к прилавку и протянула руку к мантикоре — осторожно, тыльной стороной ладони, как и положено при знакомстве с кошачьими. Девочка знает правила. Или хотя бы читала учебник.

Коша лениво понюхал её пальцы. Потом фыркнул и отвернулся. Мол, принято к сведению, не интересно. Стася тихонько ахнула от восторга — точно так, как ахают все нормальные люди, когда их игнорирует кот.

Девушка провела пальцами по рыжему загривку. Коша закрыл глаза и утробно заурчал, всё же проявляя благосклонность.

— Он тёплый! И шерсть мягкая, прямо бархат… А крылья? Можно потрогать?

— Лучше не надо, — сказал я. — Рукокрылые нервничают, когда трогают их крылья. Это уязвимое место, полное нервных окончаний. Подозреваю, что мантикоры в этом плане не отличаются от летучих мышей.

— Прелесть, — выдохнула Стася, продолжая наглаживать кошака.

— Пр-р-релесть! — передразнил Архимед. — Гладь попугая!

— А ты ревнуешь? — подняла на него взгляд девушка.

— Обиж-ж-жаешь! — взъерошился какаду.

Стася невольно улыбнулась, но тут же вздрогнула, когда из полумрака процедурной робко высунулась лохматая зверюшка.