В прошлой жизни я и мои коллеги души бы продали за такую базу данных. Досье, биометрия, связи — и всё это за долю секунды, без запросов в ГИАЦ и недельного ожидания ответа из ФСИН. Мечта любого опера.

Штопор щёлкнул брелоком.

На шее макаки тускло вспыхнул тонкий ошейник. Я только сейчас разглядел его под спутанной шерстью. Кожаная полоска, почти невидимая, с рунной вязью. Ошейник... сжался. Шерсть на горле примялась. Артефактная удавка, мать её!

Обезьянка издала тонкий визг и подавилась хрипом. Чебурек выпал из лапки. Зверёк мгновенно скрючился, забился в грязи, а потом покорно пополз к хозяину. На четырёх лапах, прижимаясь к брусчатке. Каждое движение кричало: «Не бей, не бей, я иду, я слушаюсь».

— Живодёр! — выстрелил Архимед.

Штопор поднял взгляд на какаду, прищурился, но тут же натянул улыбку и обернулся к толпе.

— Спокойно, народ! Всё нормально! Брелок подсел, вот она и сорвалась. Бывает, да? Техника подвела. Магия, ёлки-палки, — он развёл руками, изображая добродушного раздолбая. — Ну, Маруська, я ж тебя предупреждал.

Парень нагнулся и грубо ухватил макаку за шкирку. Поднял, как тряпку. Зверёк безвольно повис, даже не пискнув. Только сжался в комок, пряча морду.

Я непроизвольно стиснул челюсти и сжал кулаки.

— Шкур-р-ра! — процедил какаду.

Тем временем к Штопору подкатил тот самый мясник, что гонялся за макакой и швырялся всем, что под руку попало. Здоровенный бритоголовый мужик с красным лицом и бычьей шеей, обтянутый засаленным фартуком. Он тяжело дышал, раздувая ноздри.

— Штопор, ты сволочь! Она мне весь лоток перевернула! Три кило рёбер на полу! Кто платить будет?

— Да ладно тебе, Палыч, — Штопор мгновенно переключился, отпустил обезьянку и замельтешил руками. — Ну, упала пара кусков, подберёшь, помоешь. Кто там разберёт, с пола оно или нет? Давай я тебе за рёбра эти… ну, в пятницу занесу. Мамой клянусь!

— Мамой он клянётся, — мясник сплюнул. — В прошлый раз тоже мамой клялся. Ладно. Пятница. И чтоб полторы тыщи, а не восемьсот, как ты в тот раз всунул.

— Палыч! Обижаешь! — Штопор прижал ладонь к груди.

Пока они пререкались, я посмотрел на обезьянку и активировал «Поверхностную оценку».

Маруся. Латунная макака (Ранг E, Уровень 4). Состояние: хроническое истощение, обезвоживание, множественные потёртости от болевого артефакта на шее, угнетённое психическое состояние.

Это я и так видел. Шерсть хоть и с латунным отблеском, но грязная, свалявшаяся клоками. Рёбра выпирают через бока, как клавиши. Глаза ввалились. Хвост безжизненно висит. Она украла чебурек не от наглости, а потому что с голоду подыхала. Ну а кулон… Рефлекс. Этот парень натаскал её воровать блестящие вещи с прохожих. За невыполнение нормы наверняка наказывал удушением. За попытку убежать — душил. За взгляд не туда — душил.

Мясник хмыкнул и ушёл, бросив через плечо что-то нецензурное. Штопор тут же утратил к нему интерес, подхватил макаку, сунул под мышку, как свёрток, и двинулся прочь.

Я встал у него на пути.

— Погоди.

Штопор поднял бровь. Роста мы были примерно одного.

— Чего тебе?

— Зверь в критическом состоянии. Ты используешь болевой ошейник как повседневный инструмент контроля, а не как крайнюю меру, — я говорил ровно и спокойно, так, как писал рапорты в прошлой жизни. — Это классифицируется как жестокое обращение с магическим питомцем.

Штопор моргнул. А потом расплылся в ухмылке.

— О-о-о, я тебя знаю! Ты ж пустышка из зоомагазина Егеревых! Мимо ходил, видел вывеску. Лавка на ладан дышит, а хозяин с попугаем на базар пришёл законам учить? Чё ты мне вообще указываешь? Маруська — моя собственность. Документы есть. Прочь с дороги, юрист!

— Вор-р-рюга! — рявкнул Архимед с моего плеча. — Живодёр! Прячь кошельки!

Голос у какаду был поставлен, как у оперного баритона. Звук разнёсся на полрынка. Несколько человек из толпы рефлекторно схватились за карманы. Одна женщина прижала сумочку к груди и с подозрением уставилась на Штопора.

Тот дёрнулся, покосился на зевак, но тут же забыл про них. Его взгляд приклеился к Архимеду. Глаза загорелись алчным блеском, как у барыги, увидевшего товар, который стоит в десять раз дороже, чем просит продавец.

Говорящий какаду. Осмысленная речь, контекст, реакция на ситуацию. На чёрном рынке такая птица наверняка стоит дорого, даже несмотря на низкий ранг и уровень. Я буквально видел, как у Штопора в голове защёлкал калькулятор.

— Слушай, а ты дерзкий для пустышки, — он облизнул губы и ссадил макаку на землю, придерживая за загривок. — Хочешь Маруську забрать? Давай по-честному. По-базарному.

— Уличная дуэль? — уточнил я.

— О, грамотный, — Штопор хмыкнул. — Знаешь правила? Ставим зверька посерёдке. Оба зовём. К кому пойдёт — тому и достался. Старая, добрая традиция.

— Ставка?

— А как без ставки? — Штопор кивнул на моё плечо. — Я выиграю — мне птичку. Ты выиграешь — забираешь макаку и брелок. По рукам?