Увидев коробку, подошла и долго изучала содержимое. Потом шагнула внутрь. Покрутилась. Поскребла лапой по стружке, взбив её, попробовала утоптать. Потом расслабленно села. Перья чуть распушились. Глаза наполовину прикрылись. Ей стало хорошо.

— Квартир-ра! — тут же выдал какаду, выучив новое слово. — Переезд!

Всё, с курицей пока разобрались.

— Так, банда, — я обернулся к своим питомцам. — Сворачиваем лагерь. Нас ждут великие дела.

Коша, услышав мой голос, спрыгнул с прилавка и подошёл вплотную, ласково боднув меня головой в ногу. Скорпионий хвост миролюбиво покачивался из стороны в сторону.

— Давай, рыжий, посиди в домике. Там безопасно, — я почесал его за ухом, передавая успокаивающие образы, и активировал Питомник.

Мягкая белая вспышка на долю секунды озарила комнату, и легендарный хищник S-ранга растворился в воздухе. Архимед, наблюдавший за этим с верхней полки стеллажа, громко крякнул.

— Дэнька — фокусник! — резюмировал он, переминаясь с лапы на лапу. — Исчез!

— Угадал, говорун. Твоя очередь.

Я потянулся к нему, но Архимед шарахнулся в сторону.

— Карцер! Отмена! — истошно завопил он.

Ты смотри, понял, что это не просто телепортация.

— Как хочешь, — я пожал плечами и снял куртку с крючка. — Остаёшься на хозяйстве. Охраняй несушку.

Какаду мгновенно спикировал мне на плечо, намертво вцепившись когтями в куртку.

— Дозор! — безапелляционно заявил он. — В путь!

— Попугай на плече — особая примета. И я не в настроении играть в пирата.

— В путь! — повторила птица.

— Ладно, чёрт с тобой. Хочешь прогуляться? Не жалуйся, если простудишься. На улице не тропики.

***

Стена парка Сокольники впечатляла.

Да и вообще, у того, кто назвал это место «парком», были серьёзные проблемы с восприятием реальности. Передо мной возвышался монументальный изолятор. Бетонные блоки высотой этажа в три, испещрённые выцветшими, но всё ещё тускло мерцающими рунами. Поверх бетона шла решётка из толстой арматуры, увенчанная мотками колючей проволоки. Но самое интересное, что кованые пики наверху были направлены внутрь.

Довершали картину дозорные башни через каждые пятьдесят метров с часовыми в армейской камуфляжке и турелями с крупнокалиберными пулемётами. Стволы КПВТ тоже смотрели строго внутрь охраняемого периметра.

Из-за забора поднимались кроны необычайно высоких деревьев, которые впечатлили меня ещё вчера по темноте. Каждое дерево толщиной с хороший дуб, но листья отливали неестественным сизым оттенком и явно плевать хотели на смену времён года.

Я уже изучил карту района и знал, что там, за периметром, находится крупнейшая в Москве нестабильная аномалия. Место, где ткань реальности истончилась настолько, что Разломы от E до S-ранга открываются с пугающей регулярностью. Неудивительно, что Гильдия Охотников отгрохала свою штаб-квартиру прямо здесь, через дорогу — чтобы далеко на работу не ездить.

— З-з-забор! — громко каркнул Архимед. — Куда пр-р-рёшь?!

— Тихо сиди, хохлатый, — вполголоса осадил я какаду. — Мы по делу.

Птичненский рынок, в народе просто «Птичка», раскинулся в санитарной зоне неподалёку от парка. Едва я прошёл через его ворота, как в нос ударили запахи. Жареное тесто. Мясо на углях. Карамелизированные яблоки в сахарной глазури. Слева от входа тётка в бордовом фартуке торговала пирожками из жестяного лотка, а рядом с ней мужичок жарил на мангале шашлык из чего-то подозрительно фиолетового.

— Пельмени с данж-мясом! — зазывала другая тётка. — Свежие, утренние! Мясо виверны, разлом D-ранга! Пятьдесят рублей штука!

— Паучьи ноги на гриле! — перебивал конкурент. — Три палочки за сотню! Мягче телятины! Без яда!

Последнее уточнение «без яда», произнесённое так, будто это уникальное достоинство блюда, многое говорит об этом месте. Но денег у меня не густо, так что вперёд.

Я протолкался мимо. Между рядами носились дети, какой-то старик в тулупе не по сезону продавал «амулеты от сглаза, порчи и тёщи», а у стенда с надписью «Руны на все случаи» сидел толстый кот, дрых и плевать хотел на покупателей.

Первой по ходу движения попалась садовая лавка. Вернее, угол крытого навеса, плотно заставленный лейками, секаторами, мотками шлангов и пакетами с удобрениями. За прилавком восседала монументальная женщина лет шестидесяти, с химической завивкой и бровями, нарисованными коричневым карандашом.

— Доброе утро, — начал я. — Мне нужен помповый опрыскиватель. Литра на полтора-два.

Продавщица окинула меня тем оценивающим взглядом, каким взрослые женщины смотрят на молоденьких мужиков — с врождённым превосходством, щепоткой снисхождения и скрытым одобрением.

Вытащила из-под прилавка ярко-жёлтый баллон с помпой.

— Пятьсот рэ. Бьёт на три метра.

Я мысленно активировал «Поверхностную оценку». Система списала 3 единицы маны и выдала: