Костровую яму выкопал в паре шагов от камня, неглубокую, ладони в полторы, по краям обложил собранными тут же обломками камня. Чуть дальше от стены расчистил площадку под лежанки и дважды передвинул ее, прежде чем нашел положение, при котором дым не будет тянуть на головы ни при каком ветре.

Дождя вроде бы не предвидится, небо чистое и звезды уже пробиваются сквозь сумерки, но лопату я тащил через весь лес не для красоты. Обкопал лагерь неглубокой канавкой в один штык, со стороны склона вывел отвод, чтобы вода стекала мимо, а не под бок. Работа нехитрая, минут на пятнадцать, зато просыпаться в луже не придется. Привычка из прошлой жизни, между прочим: на любой стройке первым делом отводишь воду, а уже потом думаешь обо всем остальном.

Нарубил лапника с ближайших елей и навалил на обе лежанки. Больду одного слоя мало, подстилка под ним продавится до самой земли, но тут уж ничего не поделаешь, разве что всю опушку обстричь.

Из зарослей тем временем донесся протяжный треск, такой, будто кто-то ломает хребет средних размеров дракону. Треск повторился, потом еще раз, а потом из-за деревьев показался Больд с охапкой расщепленных поленьев, каждое толщиной в хорошую ногу. Ладони у него были в смоле и крошеве коры, а физиономия так и светилась: наконец-то разрешили хоть что-нибудь сломать.

— Нашел поваленную, — сообщил он, сгружая дрова у костровой ямы. — Сухая, только сверху трухлявая, а внутри нормальная. Надавил, она и раскололась.

Надо полагать, дерево само виновато…

— Маловато? — покосился он на кучу с плохо скрываемой надеждой, что отправят за добавкой.

— На ночь хватит, — осадил я его, пока он не приволок из леса целую рощу. — Лучше лапника нарви для своей лежанки, тебе слой потолще нужен.

Больд оценил лежанку взглядом, крякнул и поплелся к елям, по дороге сорвав ветку и задумчиво ободрав с нее хвою. Судя по его виду, прикидки оказались неутешительными.

Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.

Вельт вернулся, когда костер уже устоялся и над впадиной потянуло обласко хвойного дыма. Появился бесшумно, я заметил его только когда он уже стряхивал хвою с плеча в двух шагах от меня.

— Всё спокойно, — бросил он и присел к огню. — Две мелких стайки севернее, на водопое, нам не по дороге. Пара хищников по деревьям вокруг, но мелочь, не полезут. Если дым будет, близко не сунутся.

— Растяжки ставил? — на всякий случай уточнил, ведь ловушки в таком месте в любом случае лишними не будут, мало ли какая миграция ночью начнется.

— Три штуки, на подходах, — он махнул рукой куда-то за мою спину. — Тонкие, под коленом натянул, споткнется любой зверь, а мне хватит звука, чтобы проснуться.

Я повернулся посмотреть, но в сумерках ничего не разглядел, собственно, в этом весь и смысл.

— Навес к стене двигай, вон туда, — Вельт указал на участок у скалы, где каменный выступ нависал козырьком. — Ветер сверху пойдет, а камень прикроет. Одной скатки хватит, лишь бы сверху не капало, а снизу подстилка уже есть.

Скатку растянули вдвоем, привязали к двум жердям, воткнутым в щели между камнями, и получился невысокий кособокий навес, зато от росы спасет. Больд под него не влезал в принципе и даже пробовать не стал, устроился рядом на своей подстилке, и, судя по всему, ничуть этим не расстроился.

Вельт тем временем скинул со спины двух подвешенных за лапы птиц, каждая размером с хорошую утку. Когда успел подстрелить, я даже не заметил, видимо еще во время разведки.

Подсел помочь ощипать, но охотник сразу показал как надо. Оказывается, не всех птиц стоит ощипывать, у некоторых проще шкуру содрать и Вельт справился с этим в одно быстрое и точное движение. Так что через совсем скоро обе тушки уже сидели на прутьях над углями, и по лагерю поплыл запах жареного мяса, от которого живот тут же забурчал что-то нелестное.

— А ты почему так хочешь в деревне остаться-то? — Вельт откусил от подрумянившейся ножки и поморщился. Без соли не то, конечно, но деваться некуда, поставок из города давно нет.

— Ну так ты тоже тут сидишь, и ничего, — я тоже отгрыз кусок и повернулся к Больду, хотя лучше бы не поворачивался. Тот снял с прута вторую птицу целиком, подержал на ладони секунду, видимо дожидаясь пока перестанет обжигать, и забросил ее в рот. Косточки захрустели, и через мгновение от птицы остались только воспоминания.

— Эх, маловато... — тяжело вздохнул Больд и полез в свою сумку за вяленым мясом. Достал пару пластинок, принялся жевать с недовольным выражением и уставился в огонь. На его комплекцию такой ужин примерно одна ложка каши.