Командующий всмотрелся в лицо старшего стражи, выискивая издевку, но Гундар стоял невозмутимый, и по этому лицу было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Второй раз командующий задал вопрос медленнее и получил тот же ответ слово в слово, в лесу, за воском, вернется как найдет.

А ведь такой мастер в колонне на обратном пути украсил бы рапорт лучше любой баллисты. Привезти такого в столицу, показать наверху, и поход окупится независимо от числа зачищенных жил. За такое не спрашивают о потерях, за такое благодарят.

Но мастер в лесу, но ведь он вернется, и тогда можно буде использовать свои полномочия по полной. Эту мысль он отложил недалеко, надо еще продумать какие именно полномочия стоит использовать в данной ситуации и понять, стоит ли оно того.

Ночь легла на лагерь вместе с холодом, и над пустырем потянуло дымом костров. Командующий сидел за полевым столом у своей палатки, перед ним лежали чистый лист и перо, а из-за частокола доносился рыцарский гогот. Трактирщик, судя по звукам, свое дело знал, и к закрытию ворот этот гогот выкатится наружу сам, без напоминаний.

Чуть раньше от старосты вернулся старший по снабжению со списком цен на провизию. Список он положил на стол молча, потом сел у ближайшего костра и долго смотрел в огонь. Командующий развернул бумагу, глянул на цены и понял его без слов.

Оставалась главная задача похода, и решалась она не мечом, а пером. Написать правду так, чтобы она выглядела победой. Понятно, что поход еще не закончен и придется тут задержаться на какое-то время, зачистить окрестности, обеспечить безопасность, но по поводу этой части операции отчеты уже составлены, осталось только отправить вовремя. Но вот деревня, конечно, подкинула задачку… И еще подкинет, судя по тому как тепло встречают местные.

«При поддержке королевских сил местное ополчение отразило...» Перо остановилось на середине строки. Прочитают и спросят, зачем гоняли армию туда, где справилось ополчение. Командующий зачеркнул написанное жирной чертой.

Подумал, обмакнул перо и вывел заново: «Своевременное выдвижение королевской армии лишило противника возможности закрепиться в освобожденных землях...»

Перечитал, шевеля губами, и остался доволен. Вот это уже теплее.

***

Разбудил меня Вельт еще в серых сумерках, без церемоний потряс за плечо и сунул в руки полоску вяленого мяса, видимо, вместо приветствия. Ночь прошла тихо, отдежурили по очереди, и единственным происшествием стал храп Больда, от которого, подозреваю, вздрагивал весь окрестный подлесок.

Лагерь свернули быстро, я скатал навес и прикопал костровую яму вместе с канавкой, Больд утоптал угли и загрузил корзину, а Вельт напоследок обошел впадину и снял растяжки. Шагов через двести он свернул к ручью, о котором вчера даже не обмолвился, и мы наскоро умылись. Вода ледяная, зато остатки сна сняло начисто, никакой Основы не надо.

Дальше двинулись прежним порядком, Вельт впереди, следом я, а Больд замыкающим, и лес опять взялся показывать диковинки. Возле одной из полян я чуть не наступил на мухоловку, до боли похожую на земную, разве что покрупнее и с характером.

Местная версия, как выяснилось, умеет выкапываться из грунта и перебегать на корешках туда, где ловится лучше. Целая стайка таких обосновалась у горки навоза и караулила мух, зубастые головки мерно покачивались на стеблях, и промысел, судя по сытому виду, шел неплохо. Двое, правда, развернулись в мою сторону и следили, пока я не отошел подальше, отчего стало слегка не по себе. Умом понимаю, что взрослый человек им не добыча, но вот и ходи теперь по кустикам, когда у кустиков есть зубы и собственное мнение.

Обрывы и прочие препятствия я к этому времени считать перестал. Тропа петляла между валунами, пару раз пересекала ручейки, но шли мы бодро, и еще до полудня Вельт вдруг поднял руку и пригнулся.

— Близко, — он перешел на полушепот и указал куда-то наверх, где возвышался очередной обрыв. — Вон, смотри туда. Видишь, у прохода пчелки копошатся?

И действительно, в почти отвесной каменной стене темнела глубокая высокая трещина, закрытая чем-то коричневым, а под ней виднелась небольшая площадка с проходом внутрь, возле которого и возились обещанные «пчелки».

Да уж, пчелками такое назвать трудно, и теперь я окончательно поверил Эдвину с его «особенными», хотя всю дорогу надеялся, что старик попросту шутит. Заодно выяснилось, что Кейн со своей Муркой этим красавцам безбожно польстил, не с кошку они размером, а со среднюю собаку. Три штуки стояли на площадке и смотрели вниз большими фасеточными глазами, крылья сложены, окрас яркий, и ничего хорошего весь этот вид гостям не обещает.

Но надо отдать местной природе должное, не все пчелы тут такие. Я ведь полдороги ломал голову, где они возьмут цветы подходящего размера, чтобы собирать пыльцу, а разгадка вышла проще некуда. Помимо здоровенных монстров в округе хватает вполне обычных пчел, и одна такая подлетела, уселась мне на плечо, деловито обнюхала, поняла, что я не цветочек, спокойно расправила крылышки и отправилась восвояси.