Сзади сбился шаг, и командующий, обернувшись, увидел, что строй расползается, солдаты глазеют на башни и тележки с раскрытыми ртами, и десятники глазеют вместе с ними. Он открыл рот для команды и поймал себя на том, что собственный рот уже давно раскрыт. Встряхнулся, выпрямился в седле.

— Подтянуться! Марш!

Строй выровнялся, и дальше шли как положено, а командующий вернулся к мысли, которую крутил всю дорогу, к будущему рапорту. С округой всё просто, королевские силы блестяще зачистили земли вдоль тракта, это чистая правда, за нее не стыдно. С деревней сложнее. Груда камней на краю поля? Строиться собирались, месяц-другой стаскивали. Ямы и рытвины? Ловушки на зверя, копали на всякий случай, не пригодились. Зверье разбила армия на дальних подступах, деревне повезло. Звучит складно, и проверять никто не поедет.

План на вечер тоже складывался сам собой. Армия входит в деревню, мужики помогают с размещением, местные женщины готовят горячее, повара наконец отдыхают. После лесных ночевок и даже сарай с крышей сойдет за награду. До ворот этот план дожил в целости, а у ворот начал умирать.

Староста ждал перед открытым проходом, но встречей армии занят не был. Рядом с ним переминался рыжебородый оборванец в заляпанной раствором одежде, и разговор у них шел о своем.

— Да, отопление обязательно сразу, перед заселением, — староста говорил негромко и на подходящую колонну даже не оборачивался. — Сообщу Хоргу, пусть выделит каменщика, печи делать пора. Двигайтесь по одной стене, бараки всё равно кольцом замкнутся, всё по проекту.

— Принял, староста. Я чего подошел, уточнить надо было... — почесал затылок работяга.

— Всё правильно ты подошел.

Рыжебородый скрылся в воротах, и только после этого староста повернулся к командующему. Лет шестьдесят, сухой и крепкий, спина прямее, чем у половины рыцарей в колонне. Смотрел спокойно, и снизу вверх смотреть даже не пытался, хотя перед ним стояло несколько сотен вооруженных людей.

— Рад видеть, что король не забыл про нас и прислал помощь, — он склонил голову ровно настолько, насколько положено.

— И я рад видеть, что беда прошла мимо вас. — командующий кланяться не стал, да и не положено, в целом-то.

— Кто вам такое сказал? — староста поднял бровь. — Не прошла. Мы выстояли.

— С радостью выслушаю, как всё происходило. Но сперва мне необходимо разместить армию.

Командующий шагнул в сторону, намереваясь пройти к воротам, и староста шагнул туда же и коротко мотнул головой.

— Деревня перенаселена, впустить всех не могу. — отрезал он, — Раненых примем, но только самых тяжелых, лазарет не вместит. Вам и вашей свите доступ открыт в дневное время. Под лагерь готов предоставить пустырь перед северными воротами, там хватит места для всей вашей армии.

Командующий некоторое время хлопал глазами. Ему, командующему королевской армией, деревенский староста только что расписал, где стоять и когда можно заходить. Он поднял взгляд, подбирая слова, и слова застряли в горле, ведь на перемычке над воротами стояли помощник местного лорда Кральд и его гвардеец Далмер.

Держались чуть в стороне, в разговор не вмешивались и наблюдали с вежливым интересом, но сама поза читалась без перевода, помощник лорда за старосту. Продавливать это через голову лорда — себе дороже. Командующий проглотил заготовленное и сделал в памяти зарубку.

— Рыцарям по положению не пристало ночевать в поле. — попытался он продавить, хотя это скорее по привычке, — Хотя бы для них...

— Деревня перенаселена, — повторил староста. Ни раздражения в голосе, ни вызова, просто второй раз сообщил, какая завтра погода.

Торгуется этот старик, словно всю жизнь ведал армейским снабжением, и спорить с такими без толку. К тому же зерно истины в отказе есть. За открытыми воротами виден кусок улицы, по нему катят тачки и снуют мужики с ведрами, и все при деле. Не деревня, а ярмарочный день, народу действительно очень много для такого крохотного поселения.

Новость про ночевку за стеной разошлась по рыцарской части колонны раньше, чем командующий успел ее объявить. Ропот поднялся сразу же, все-таки благородные господа не пастухи какие-то, чтобы спать в поле. В столице вот-вот начнется сезон балов, а они которую неделю не мылись по-человечески. Честь рода не позволяет ночевать под забором у деревенских. Командующий слушал это вполуха и не вмешивался, по опыту зная, что сам по себе ропот еще ничего не значит, да и все равно виноват тут не он, а деревенские.

Один из молодых рыцарей все-таки решил проверить границы на прочность и направил коня прямо в открытые ворота. Стражник у прохода даже не потянулся к оружию, только перегородил дорогу древком копья и коротко мотнул головой.

— Пешим можно. Про конных уговора не было.