Это будет нелегко, учитывая тот факт, что я не умею читать. Но будь я проклята, если хотя бы не попытаюсь. Я вздыхаю и беру с полки ту книгу, которую показывал мне Сейбл, а также несколько других, достаточно похожих, чтобы оказаться полезными. Тяжелый, потертый рабочий стол перед витражным окном кажется самым подходящим местом для работы, поэтому я осторожно кладу книги среди бумажного хаоса и сажусь в красное кожаное кресло перед ним.

Стол завален журналами, каждый из которых обтянут тонким слоем кожи. Чернильницы, бутылочки и перья разбросаны по нему вместе с парой золотых монет и несколькими костяными амулетами. Ему действительно нравятся эти побрякушки.

Покачав головой, я пытаюсь выбросить капитана из головы и открываю книгу, в которой, как я знаю, есть раздел о сиренах. Судя по рисункам, в ней описываются различные виды сирен, обитающих в Шести Морях. Сирена Моря Снов выглядит утонченной, неземной и на первый взгляд неопасной, но я по собственному опыту знаю, что сирены обычно представляют угрозу. На следующей странице изображен спящий матрос, а прямо рядом с ним — череп, который, должно быть, символизирует смерть. Я вздыхаю. Нам действительно стоило перевернуть страницу.

Поскольку это была последняя запись об этом море, я беру следующую книгу и листаю тонкие, хрупкие страницы. В этой меньше рисунков и больше текста, что делает его еще труднее для понимания.

Сон.

Ветер.

Прищурившись, словно это поможет мне лучше понять слова, я перелистываю страницу. Дальше идет еще больше длинных слов, которых я не знаю, и моя неграмотность еще никогда не казалась мне такой болезненно неудобной, как сейчас. Я снова переворачиваю страницу.

Подожди. Я знаю это слово.

Вода.

Затем, через несколько строк ниже, еще одно знакомое слово.

Течение.

Под ним маленький рисунок корабля, скользящего по воде.

Я закусываю губу, пытаясь хоть как-то осмыслить всё это. Мы знаем, что море погружает тебя в сон, или, что вернее, в кошмар, и это убьет тебя, если ты не осознаешь этого вовремя. Тело может прожить лишь определенное время без воды и еды. Ветра нет, чтобы направить корабль в безопасное место.

Но есть течение. Течение есть всегда. Возможно, корабль можно перемещать с его помощью, если оно достаточно сильное. Это объяснило бы рисунок корабля. Но этот рисунок не говорит мне, как узнать, где проходят эти течения. Поверхность воды выглядит спокойной, почти как зеркало, вероятно, скрывая то, что происходит в глубине.

Я листаю оставшиеся страницы в поисках хоть какой-то подсказки, которая рассказала бы мне больше о течениях, но это слово больше не встречается. Вздохнув, я откидываюсь на мягкую красную кожу кресла. Похоже, есть только один способ узнать, где течения самые сильные. Мне нужно самой их найти.

Я забираю книги и спешу обратно на главную палубу. Я не смотрю Сейблю в глаза, когда секундой позже прижимаю книги к его широкой груди, заставляя его издать сдавленный звук.

Слова вырываются из меня водопадом:

— Прочитай их для меня. Здесь должны быть сильные течения, по крайней мере, я думаю, что должны. Я войду в воду и…

— Риса, — он забирает у меня книги и сдвигает темные брови к переносице. — Притормози. На какой странице ты это прочитала?

— Ни на какой, — бормочу я, чувствуя, как жар приливает к лицу. Вместо того чтобы смотреть на него, я уставилась в палубу, пересчитывая сучки на дереве. — Мне кажется, это там написано, и я хотела бы, чтобы ты подтвердил это для меня.

Сейбл изучает меня несколько мгновений, пытаясь осмыслить мои слова. Когда до него доходит осознание, он переминается с ноги на ногу.

— Ага, — просто говорит он. — Я просмотрю их еще раз.

Моя голова резко вскидывается; удивление прорывается сквозь стыд, за которым я пыталась спрятаться, и мой взгляд встречается с его. В его глазах нет осуждения, нет горечи. Он не насмехается надо мной.

— А если тебе понадобится помощь, у нас есть готовый ял, который мы можем спустить на воду. Он маленький и быстрее шлюпки. Грим может сопровождать тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его. Его доверие наполняет мое сердце теплом, и на миг это почти заглушает разочарование, которое все еще таится где-то на дне души.

Почти.

Потому что он до сих пор не сказал ни слова о поцелуе или о том, что говорил мне про надежду, словно хотел стереть это, словно это не имело значения.

Я делаю медленный вдох и чувствую, как напрягаются плечи.

— Проще всего, если я поплаваю сама. После случившегося с Ларком мне в любом случае нужно подзарядиться.

— Подзарядиться? — переспрашивает он, и острота в его глазах немного притупляется.

— Соленая вода. Она питает мои силы, — я выдыхаю. — Если только ты не хочешь, чтобы я утопила еще одного человека, это единственный вариант.