— Тебе не следует на это смотреть, — настаивает он, бросая взгляд на темную воду позади себя. — Некоторые вещи легче принять, когда не видишь их своими глазами.

Еще один всплеск прорезает ночную тишину, и мои мышцы каменеют.

— Скажи мне, что происходит? — снова требую я, на этот раз громче.

— Они прыгают, — наконец шепчет он, и в его голосе звучит печаль.

Я хмурюсь в замешательстве.

— Прыгают? — повторяю я. — Откуда?

Он на мгновение закрывает глаза, колеблясь, но затем кивает на море.

— Пойдем, — он берет меня за руку и легонько тянет. Его тени танцуют на моей коже, и от покалывания мурашки бегут по всему телу. Я решаю, что доверяю ему, и следую за ним к поручням, туда, где стоят остальные призраки.

Мы проплываем мимо другого корабля, или, по крайней мере, того, что от него осталось. Корпус почти полностью поглощен водой, мачта сломана, а черные паруса бесполезно свисают лохмотьями. Ни один фонарь не горит на борту. Никто не зовет на помощь. Матрос забирается на поручни тонущего судна, замирает и позволяет себе упасть в воду.

Какое-то время я стою, остолбенев, пока мой мозг пытается осознать увиденное.

— Человек за бортом! — кричу я и бросаюсь к ближайшему канату. Призраки, стоящие вдоль перил, поворачивают ко мне головы, когда я пробегаю мимо, но не вмешиваются и не делают попыток помочь утопающему. Я пытаюсь поднять тяжелый канат, свернутый на палубе, но у меня не получается.

— Помогите кто-нибудь! — снова кричу я, напрягая мышцы рук до боли, пока веревка впивается в кожу. Я взваливаю канат на плечи и изо всех сил бросаю за борт. Он с плеском уходит под воду. В ужасе я наблюдаю, как следующий человек взбирается на поручни и прыгает. Он просто тонет. Он даже не пытается дотянуться до каната. Его тело исчезает в воде, и на поверхности остаются лишь пузырьки. Я стою, совершенно бесполезная, пока «Ноктис» безмолвно проходит мимо гибнущего корабля.

— Их время вышло, — произносит он позади меня, и голос его звучит теперь тише.

Я не свожу глаз с темной воды.

— Время вышло для чего?

— Для сделки, — говорит он. — Чтобы избавиться от проклятия, которое им наложили.

Призрак встает рядом со мной, обнимает за плечи и притягивает к своей груди. Я позволяю ему это, потому что это заставляет меня отвести взгляд от моряков, прыгающих в воду один за другим. Он кажется таким незыблемым, таким настоящим, и я остро чувствую, как мое тело прижимается к нему. Сама того не желая, я подаюсь вперед, ища в нем эту опору. Он держит меня до тех пор, пока звуки всплесков не затихают, и я не понимаю, что мы окончательно миновали тот корабль. Я поднимаю голову и обнаруживаю, что черные глаза смотрят прямо в мои. Он медленно моргает, а я пытаюсь вспомнить, как нужно дышать.

— Каждый пират проклят по своей природе, любовь моя, — продолжает он. — Море не позволяет людям брать у него что-то, не требуя взамен платы. Оно дает им испытание. Иногда это квест, иногда — тяжкое бремя, иногда — обещание, которое они должны исполнить. Для каждого экипажа оно разное. Но оно всегда обязательно к исполнению.

Я сглатываю. — А если они терпят неудачу?

— Их зовут, — он сжимает перила рядом со мной, поворачивая голову и глядя вслед удаляющемуся силуэту того корабля. — И море взирает свой долг. Оно тянет их изнутри, пока утопление не начинает казаться милосердием.

Когда корабль вздымается на очередной волне, его рука соскальзывает с моего плеча на изгиб предплечья. Его большой палец касается кожи, и под ней расцветает тепло, вытесняя страх.

— Как жестоко, — шепчу я. — Но я знаю, что море всегда было именно таким.

Он с тихим вздохом выдыхает мне на висок: — Это единственная справедливость, в которую верит море.

Я слегка поворачиваюсь в его объятиях, чтобы лучше рассмотреть его лицо, но оно — лишь размытое пятно теней. Как бы реально ни ощущалось его тело рядом с моим, он не человек. Я должна напоминать себе об этом.

— Как часто это происходит? — спрашиваю я.

— Достаточно часто, — отвечает он со вздохом, его губы едва заметно сжимаются. — Экипажи исчезают между двумя полнолуниями. Мы часто находим корабли, дрейфующие в море, без единой живой души на борту. Некоторые пытаются убежать от этого. Но ничто не имеет значения, когда море решает, что время вышло. Они плывут домой, чтобы последовать его зову. Вот почему…

— …его называют Морем Костей.

Он мягко кивает, и на его губах играет печальная улыбка.

— Ага, — говорит он тише. — Потому что это то место, где они заканчивают путь, куда приходят, чтобы погрузиться в глубину. Слой за слоем костей на океанском дне — вот что лежит под нами.

— А этот экипаж? — спрашиваю я, хотя в глубине души уже знаю ответ.

Он медлит.

— Этот экипаж, — говорит он осторожно, — ничем не отличается. Они были прокляты в тот день, когда стали пиратами.

У меня нет слов. Дыхание становится тяжелым, я вцепляюсь в перила перед собой, чтобы не задрожать и не упасть.

Ты можешь нам помочь?