На его лице расплывается ухмылка. Он играет со мной. Снова.

Я упираюсь руками ему в грудь, и он тут же отступает, давая мне пространство. Я не могу игнорировать жар, исходящий от его кожи. Гнев снова берет верх, и я для верности толкаю его еще раз, прежде чем скрестить руки на груди.

— У меня нет никакой работы, — заявляю я, пытаясь звучать безразлично.

— Тогда найди себе её, — его голос понижается, внезапно становясь серьезным. — Каждый на этом корабле отрабатывает свой хлеб. Красивая внешность дело не сделает, хотя должен признать, этого почти достаточно, чтобы я закрыл глаза. Почти.

Я сужаю глаза, чувствуя, как жар ползет по шее к щекам.

— Я не знала, что подавала заявление о приеме на службу, — дерзко отвечаю я.

Уголок его рта приподнимается. — Ты права, не подавала, — соглашается он спокойно. — Ты была приговорена к ней.

Острова впереди становятся все четче — темные силуэты, вырастающие из моря. У меня сжимается грудь при виде земли.

— Значит, ты позволишь мне сойти с корабля, если я буду держаться рядом с тобой? — спрашиваю я, пытаясь звучать равнодушно, но терплю жалкий провал.

— Возможно, — говорит он, снова переключая внимание на приближающийся остров. — Если будешь держаться рядом. Тебе не стоит бродить по пиратским землям в одиночку. Ты — моя…

— Ответственность? Почему все продолжают это говорить? Я вполне способна позаботиться о себе сама. В конце концов, я добралась так далеко, — выпаливаю я, прежде чем у меня пропала решимость.

Он медлит, и на мгновение мне кажется, что он отмахнется от меня, как делал это раньше. Но вместо этого он снова поворачивается и смотрит на меня с такой интенсивностью, что у меня едва не подкашиваются колени.

— Когда был трибунал, — говорит он, — они проголосовали за море. Я же выбрал иначе.

— Это я помню.

В его выражении мелькает искорка веселья. Может, он и не признается, но ему нравится мой острый язык.

— Кодекс позволяет капитану отменить вердикт, — продолжает он. — Но если он делает это, он должен нести ответственность.

Я внимательно слежу за ним. — Ответственность?

— Ты под моей властью, — говорит он, и его глаза слегка темнеют. — Если ты привлечешь к нам лишнее внимание на этих землях, я буду отвечать за это. Если ты сбежишь, меня накажут и за это тоже. Если ты причинишь хоть какой-то вред кому-то из пиратов, я считай покойник. Моя жизнь, мое положение на этом корабле теперь зависят от тебя.

Мои пальцы слегка сжимаются в кулаки, пока я обдумываю его слова. Он выбрал это. Не просто вытащить меня из воды, пойдя против команды, а это — привязать свою жизнь к моей. Я не привыкла к такому, не привыкла, что кто-то выбирает меня, когда это чего-то ему стоит.

— Ты рискнул ради меня.

— Рассчитанно рискнул. Это не то же самое, что действовать вслепую.

Его взгляд удерживает мой, и я высоко держу подбородок.

— Не принимай это за доброту, рыбка. Я отменил их решение, потому что считаю, что ты полезнее живой, чем мертвой. Это всё. Я уже говорил тебе об этом.

Я киваю, хотя не уверена, что теперь верю, будто это единственная причина.

— И еще потому, — добавляю я тихо, — что ты терпеть не можешь, когда тебе указывают, что делать.

— Осторожнее, сирена, — говорит он, и уголок его рта подергивается в чем-то, что почти похоже на улыбку, но я вижу, как под ней мерцает обещание опасности. Тишина затягивается, и я болезненно осознаю, как близко он стоит, как легко он мог бы сократить расстояние, если бы захотел.

— На островах ты будешь держаться рядом со мной, — говорит он, и в его тоне снова проскальзывают резкие нотки. — Ты не скажешь никому ни слова, пока я не разрешу. И ты не будешь использовать этот свой голос сирены. Ни визга, ни единого звука. Даже шепота не должно быть слышно.

— Кажется, ты по-прежнему очень мало мне доверяешь.

Он вздыхает, раздраженный моим естественным сопротивлением. — Я доверяю тебе ровно настолько, насколько могу себе позволить.

— М-м, — я закатываю глаза, не сдвинувшись ни на дюйм, даже когда он делает еще один шаг ближе.

— Ты будешь послушной. Ага? — тихо спрашивает он, и его горячее дыхание касается моего лица.

Я медлю мгновение, а затем киваю. — Ага.

Это самое меньшее, что я могу сделать, учитывая, что он так многим рискнул, спасая мне жизнь, да и лично у меня нет никакого желания давать целой пристани пиратов повод посмотреть на меня дважды.

Грим был прав. К тому времени, как солнце начинает свое медленное погружение к горизонту, острова полностью вырастают из моря.