Я ставлю тарелку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Сейбл сидит во главе стола, его взгляд на мгновение встречается с моим. Челюсть сжата, губы — тонкая линия, на верхней части груди дергается мышца, прежде чем он переводит взгляд на свою нетронутую еду. Скорее всего, это его жалкая попытка загладить вину за то, что он сделал. Либо он просто не хочет, чтобы я рухнула посреди палубы. Кто тогда будет вызывать Глим? Какая трагедия, правда?

И все же я киваю ему в знак благодарности. Грим что-то бормочет рядом, но я не разбираю слов: я беру рыбу обеими руками и начинаю разрывать ее своими острыми клыками. Самое вкусное я оставляю на потом — голову. Проглотив и ее, я облизываю пальцы, и с моих губ срывается тихий стон.

Клянусь морями, это было божественно.

Только тогда я замечаю, что на меня пялятся. Я кривлюсь и оглядываюсь по сторонам.

— Что я теперь сделала? — спрашиваю я вполголоса.

— Мы так рыбу не едим, — шепотом объясняет Грим. — Голову мы не едим.

— Оу. — Я прикусываю губу, внутри все обрывается. Я прижимаю локти к телу, внезапно осознавая свои руки, зубы, то, как я, должно быть, выгляжу со стороны. Каким диким и неженственным это должно казаться им. Я осмеливаюсь бросить взгляд на главу стола. Сейбл уже смотрит на меня, его рот растянут в понимающей ухмылке, а на щеке углубляется эта невыносимая ямочка, пока его взгляд скользит к рыбьему скелету.

Вот почему он дал мне эту проклятую рыбу.

Глава шестнадцатая

Прошлой ночью море было неспокойным, пока «Ноктис» пробирался через интермарию. Впрочем, на этот раз команде не нужна была моя помощь. Глим благополучно провел их через воды, и, по словам Ларка, они уже много раз ходили здесь и прекрасно знали дорогу.

Когда я вышла на палубу в тот день, погода изменилась. В Море Костей по-прежнему было тепло, может, даже жарче, чем в Море Обновления, но вместо безоблачного неба теперь была бесконечная серая пустота. Бескрайнее, унылое полотно, натянутое от горизонта до горизонта, словно мир разучился создавать цвета. Вода выглядит всепоглощающей, кажется, если бросить в нее камень, он будет тонуть несколько дней. Такое море может проглотить «Ноктис» целиком. Нет ни намека на кораллы, ни света, ни искр, танцующих под волнами. Когда корпус «Ноктиса» движется, по воде расходятся круги, похожие на чернила, а не на светлую воду. Похоже, сама смерть прокляла эти воды.

Мурашки пробежали по моему телу от этой мысли.

В темных водах Глим стал заметнее. Слава морям, он еще не исчез, но с тех пор, как мы прошли через интермарию, моя внутренняя сирена находится в состоянии повышенной готовности. Она пытается вырваться наружу, и мне с трудом удается удерживать ее в том маленьком темном уголке себя, куда я ее загнала.

Это тревожное чувство не отпускает меня, и после наступления темноты становится только хуже. Я постоянно ворочаюсь в раскачивающемся гамаке, но мысли то и дело возвращаются к чернильной воде и смерти, которую она хранит, словно сокровище.

Море не должно пугать меня. И беспокоит меня не столько само море, сколько тот факт, что, кроме Ларка, никто особо не радовался нашему прибытию в Море Костей.

На корабле тихо. Я слышу, как где-то надо мной с балки капает вода, а волны беззвучно разбиваются о корпус.

Слишком тихо, решаю я. Я сажусь в гамаке как раз вовремя, чтобы услышать странный всплеск, который, кажется, не совпадает с ритмом волн.

Осторожно опустив ноги вниз, я касаюсь пола с глухим стуком и поднимаюсь по лестнице на палубу так тихо, как могу. Не хочу рисковать и разбудить кого-то из команды. Добравшись до люка и положив руки на сырое дерево, я медлю. Инстинкты подсказывают, что что-то не так. Но я не могу рискнуть и не проверить — мы можем быть в опасности. Поэтому я толкаю люк и выглядываю наружу.

Вокруг непроглядная тьма. Я даже не могу различить, где заканчиваются перила и где начинается море. Еще один всплеск. Мой желудок сжимается, пока я трясущимися руками открываю люк. Я встаю на ноги и обвожу взглядом палубу, ища что-то необычное. И тут я их вижу.

Призраки.

Их темные фигуры стоят вдоль перил, очертания едва видны в мерцающей тонкой линии серебра и синевы. Дыхание словно застревает в горле, пока они смотрят на море перед нами. Если они и знают о моем присутствии, то не обращают на меня никакого внимания. Один из призраков отделяется от строя и поворачивается ко мне. Это тот самый привидение-болтун, который навещал меня по ночам. Я узнаю его по походке, когда он направляется ко мне — медленно и уверенно.

— Риса. Тебе не следует бродить по палубе ночью, — шепчет он, приближаясь. Как ни странно, его привычное присутствие успокаивает меня, и я выдыхаю с дрожью.

— Что происходит? — спрашиваю я, глядя на море, но за призраками мне ничего не разглядеть, даже с моим острым зрением.

— Возвращайся вниз, — снова настаивает он, и его фигура мерцает, почти сливаясь с темнотой, если бы не его потустороннее свечение.

— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь, что происходит. Я знаю, что что-то не так.

Его пальцы на мгновение сжимаются вокруг моей ладони, словно он раздумывает, не затащить ли меня в орлоп-дек силой.