– Конечно, дон Сирес. Даю вам слово. – Доктор Мердок собирает сумку и быстро уходит, явно радуясь возможности покинуть душный кабинет.

Отец сплетает пальцы и по очереди смотрит на каждого из нас – на Ромео, Луку и меня. – Садись, Джулия.

Я опускаюсь на стул рядом с Лукой, ноги наконец-то меня слушаются. Я чувствую жар, исходящий от его тела, хотя мы и не соприкасаемся, чувствую, как от него волнами исходит ярость и предательство. Он по-прежнему не смотрит на меня.

– Помолвка с Алессандро отменяется, – говорит отец ровным и решительным голосом. – Немедленно. Я лично поговорю с его отцом.

Облегчение нахлынуло на меня так внезапно и мощно, что у меня закружилась голова. Мне не придётся выходить замуж за Алессандро, не придётся провести остаток жизни с человеком, которого я едва выношу. Но облегчение длится недолго, потому что отец ещё не закончил.

– Вместо этого ты выйдешь замуж за Луку. – Он произносит эти слова с той же холодной невозмутимостью, с какой мог бы отдать приказ о казни. – Свадьба состоится в ближайшие две недели, до того, как у тебя появятся заметные округлившиеся формы. По легенде, вы тайно встречались несколько месяцев, и беременность ускорила события. Это не идеальный вариант, но он достаточно правдоподобен, и большинство людей примут его без лишних вопросов.

У меня замирает сердце. Просто... замирает. Потому что это не то, чего я хотела. Всё должно было происходить совсем не так.

Я хотела, чтобы Лука выбрал меня, чтобы он любил меня так, как я люблю его. А не так.

– С любым, кто усомнится в сроках или предложит что-то неуместное, мы разберёмся, – продолжает мой отец, переводя взгляд на Луку. – Понятно?

– Да, сэр. – Голос Луки звучит глухо, в нём нет ничего, кроме смирения.

Взгляд отца становится пронзительным.

– Я хочу предельно ясно дать тебе понять, что поставлено на карту, Лука. У тебя есть два варианта. Ты можешь жениться на моей дочери, взять на себя ответственность за ребёнка, которого ты зачал, и остаться частью этой семьи. Или ты можешь отказаться.

Это слово повисает в воздухе, как лезвие.

– Если ты откажешься жениться на Джулии, ты не просто уйдёшь от неё. Ты уйдёшь из семьи. От Ромео. От всего, что ты построил здесь за последнее десятилетие. Тебя будут считать человеком, который отказывается исправлять свою ошибку, даже если... – и тут в голосе отца появляются нотки, от которых у меня мурашки по коже, – даже если ты утверждаешь, что не знал, что делаешь.

Лука сжимает зубы, но молчит.

– Более того, – продолжает отец, глядя на меня с таким выражением, что мне хочется провалиться сквозь землю, – если ты откажешься, Джулия останется незамужней и беременной. В глазах всех уважаемых семей она будет запятнана. Она никому не будет нужна. Она станет обузой и позором для семьи.

Каждое слово, как пощёчина, он лишает меня ещё одного слоя достоинства, ещё одной частички той, кем я была.

– Мне придётся отослать её куда-нибудь подальше, – говорит отец почти непринуждённым тоном, как будто обсуждает погоду, а не моё будущее. – Куда-нибудь в тихое место, где она больше не будет создавать проблем. В одно из поместий на Сицилии, куда больше никто не ездит. Там она родит ребёнка.

У меня перехватывает дыхание.Нет. Нет, он не может...

– Ребёнка воспитает тщательно выбранная семья. – Люди, которым мы доверяем, дадут ему стабильное, достойное воспитание, которого незаконнорождённый ублюдок из рода Сирес не получил бы. – Взгляд отца холоден и расчётлив, он ясно даёт понять, каким будет моё будущее, если Лука откажется. – А Джулия до конца жизни будет расплачиваться за свои ошибки. В одиночестве. В изгнании. Поучительная история о том, что бывает, когда предаёшь доверие своей семьи.

Комната кружится перед глазами. Я так крепко сжимаю подлокотники кресла, что костяшки пальцев белеют, пытаясь зацепиться за что-то твёрдое, пока мой отец методично разрушает все возможные варианты моего будущего.

Он заберёт моего ребёнка. Он отправит меня куда-нибудь подальше, заберёт моего ребёнка и отдаст его чужим людям, и я никогда... я никогда не смогу взять на руки своего малыша, не смогу смотреть, как он растёт, не смогу стать матерью в полном смысле этого слова.

– Лука, ты этого хочешь для матери своего ребёнка? – Теперь голос отца звучит мягко, почти нежно, но в нём больше жестокости, чем в гневе. – Такое будущее ты выбираешь для неё? Для своего сына или дочери? – Он делает паузу. – И, конечно, за свой отказ выполнять приказы ты умрёшь. Но, возможно, это лучше, чем жизнь с женщиной, которая тебя предала, и семьёй, которая всегда будет помнить, что ты их предал.

Я не могу смотреть на Луку. Мне невыносимо видеть его лицо, пока он обдумывает предложение моего отца - выбор, который на самом деле не является выбором.

Жениться на мне, и до конца жизни быть связанным с женщиной, которую ненавидишь. Или отказаться, обрекая меня на ад, а себя - на смерть.