– Да. И ты должна сделать это с изяществом и достоинством, и абсолютно никаких намёков на то, что это что-то иное, чем мы говорим, что ты влюбилась в кого-то другого и помолвка должна была расторгнута. – Ромео серьёзен. – Алессандро в ярости, Джулия. Его отец в ярости. Они соглашаются на сделку, потому что у них нет особого выбора, но им это не нравится. Тебе нужно быть к этому готовой. – Он делает паузу. – Папа рассказал тебе о планах?

Я киваю.

– Он рассказал мне, что задумал Алессандро, и что ты планировал сделать с Маркези.

– Они злятся не только из-за оскорбления, но и из-за того, что упустили шанс внедриться в нашу команду. Из-за этого Алессандро потерял лицо в глазах отца. Это повлечёт за собой множество последствий, Джулия. И мне нужно знать... нам нужно знать, что ты способна сохранять спокойствие и вести себя достойно в этой ситуации.

– Я справлюсь.

– И Лука тоже будет там, – продолжает Ромео. От его тона я резко поднимаю голову. – Он будет стоять рядом со мной, представляя семью. Вам двоим нужно хотя бы вести себя вежливо по отношению друг к другу. Сможете?

Этот вопрос ранит сильнее, чем следовало бы, потому что я не знаю ответа. Я не видела Луку с прошлой ночи. Я с ним не разговаривала и вообще никак не контактировала. Насколько я знаю, за последнюю ночь он возненавидел меня ещё сильнее, чем раньше.

– Я постараюсь, – наконец говорю я.

Ромео кивает и встаёт.

– Отдохни. Завтра будет трудный день, и тебе нужно быть в форме.

Он уходит, и я снова остаюсь наедине со своими мыслями, чувством вины и ужасным осознанием того, что завтра мне придётся встретиться с Алессандро Маркези и сказать ему в лицо, что я разрываю нашу помолвку, потому что люблю другого.

С тем, кто теперь жалеет, что я существую.

Встреча назначена на два часа дня в одном из наших элитных ресторанов, которые мы держим для прикрытия других, менее законных предприятий. Мы сможем уединиться в приватной комнате, но в общественном месте, где можно вести дела вдали от посторонних глаз и ушей, но при этом чувствовать себя более непринуждённо, чем на территории одного из наших поместий.

Я тщательно готовлюсь к встрече всё утро. В этом мире внешний вид имеет значение, и мне нужно выглядеть как женщина, которая сделала выбор, в котором уверена, а не как девушка, совершившая катастрофическую ошибку. Я выбираю элегантное, но не броское платье из тёмно-синего шёлка длиной чуть ниже колен со скромным вырезом и рукавами-фонариками. Оно сдержанное и скромное, в нём нет ничего соблазнительного. Я тщательно наношу макияж, скрывая тёмные круги под глазами и слегка подкрашивая щёки, чтобы не казалось, будто я постоянно плачу с той ужасной ночи в кабинете отца. Я собираю волосы в аккуратный пучок и дополняю образ жемчужными серьгами-гвоздиками.

Когда я смотрю в зеркало, то вижу Джулию Сирес, дочь дона, собранную, сдержанную и идеально ухоженную. Я не вижу испуганную девушку, которая вот-вот столкнётся с последствиями своего выбора.

В город едем в тишине. Отец сидит рядом со мной на заднем сиденье, просматривает документы на планшете и молчит. Лука на переднем пассажирском сиденье не смотрит на меня и тоже молчит, а Ромео сидит по другую сторону от меня, и от него исходит напряжение. Я сижу посередине, сложив руки на коленях, и пытаюсь дышать, несмотря на тревогу, от которой сдавливает грудь.

Лука не сказал мне ни единого слова с тех пор, как вышел из кабинета моего отца. Он не смотрит на меня и не обращает на меня внимания, даже когда мы все выходим из машины и направляемся в отдельную комнату в задней части ресторана. Шторы задёрнуты, свет приглушен, из-за тяжёлых деревянных дверей едва доносится тихий шум обеденного перерыва.

Вскоре после того, как мы все вошли и стали ждать, появляется семья Маркези.

Лицо Алессандро искажено гневом, как и у его отца. Здесь ещё двое мужчин, которых я не знаю, вероятно, советники или юристы, которые должны засвидетельствовать официальное расторжение брака и проследить за соблюдением условий. И, конечно же, охрана Маркези - все в костюмах, под которыми едва заметно выпирают карманы, где, как я знаю, спрятано оружие. У меня внутри всё сжимается.

Всё это может закончиться насилием. Ещё не конец. И если это случится, то по моей вине.

Лука стоит рядом с Ромео, чуть позади и слева, на позиции второго нападающего. Он ни разу не посмотрел мне в глаза, но я вижу в них холод, полное отсутствие чего-либо, что могло бы напоминать теплоту, прощение или хотя бы элементарное человеческое сострадание.

Он смотрит на меня как на незнакомку. Как на пустое место.