– Конечно. Мисс Сирес, пройдёмте со мной.

Я стою на ногах, которые, кажется, вот-вот подогнутся, а руки так сильно дрожат, что мне приходится сцепить их, чтобы это скрыть. Лука не смотрит на меня, когда я прохожу мимо его стула. Ромео смотрит в стену с каменным выражением лица. А мой отец смотрит на меня глазами, в которых нет ни тепла, ни прощения. Я и не ждала, что он меня простит, но от этого у меня всё равно сводит желудок.

Я иду за доктором Мердоком по коридору. В ванной холодно. Доктор Мердок ставит сумку на стол и достаёт три разных теста на беременность, каждый в стерильной упаковке.

– Мне нужно, чтобы вы сделали все три теста, – мягко говорит он, и в его голосе звучит такая искренняя доброта, что у меня к горлу подступают слёзы. – Ваш отец хочет быть абсолютно уверен.

Конечно, хочет. Потому что если есть хоть малейший шанс, что это ложная тревога, что я на самом деле не беременна, то, может быть, есть выход из этого кошмара, который не разрушит множество жизней.

Но я знаю правду ещё до того, как открою первую упаковку. Я знаю свои симптомы и видела тест, который уже сделала. Я беременна от Луки. Тесты - это просто формальность. Подтверждение того, что я и так знаю.

Доктор Мердок выходит, чтобы не мешать мне, и я остаюсь одна в холодной ванной с тремя пластиковыми палочками, от которых зависит вся моя дальнейшая жизнь. У меня дрожат руки, когда я открываю первую упаковку.

Хуже всего ожидание. Я сижу на закрытой крышке унитаза и смотрю на тесты, лежащие на раковине, в ожидании полосок, которые либо спасут меня, либо обрекут на страдания. Вот только я уже знаю, что увижу.

Но всё же, когда я вижу результаты во всех трёх маленьких окошках, у меня снова перехватывает дыхание.

Я ношу ребёнка Луки. Это правда. У ребёнка будут глаза Луки или моя улыбка, какая-то их комбинация, которой ещё нет, но которая появится. Ребёнок, зачатый в любви, по крайней мере с моей стороны, но который появится на свет в настолько катастрофически разрушенной ситуации, что я не знаю, как мы сможем всё исправить.

Я прижимаю руку к своему ещё плоскому животу и пытаюсь что-то почувствовать: связь, материнский инстинкт или ту всепоглощающую любовь, которая, как считается, приходит с беременностью. Но всё, что я чувствую, это ужас, чувство вины и сокрушительная ответственность за жизнь, которую я создала, и жизни, которые я разрушила.

Раздаётся тихий стук в дверь.

– Мисс Джулия? Вы готовы?

Я дрожащими руками беру три теста и открываю дверь. Доктор Мердок одним взглядом оценивает моё лицо и понимает всё ещё до того, как я показываю ему тесты.

– Все положительные, – едва слышно шепчу я.

Он внимательно изучает каждый тест, его лицо мрачнеет, затем он кивает.

– Мне нужно сообщить вашему отцу. Не хотите передохнуть перед возвращением?

Я хочу сказать «да». Хочу, чтобы прошли часы, дни, а может, и годы, прежде чем мне придётся столкнуться с тем, что будет дальше. Но я знаю, что нет смысла оттягивать неизбежное.

– Нет. Давайте покончим с этим.

Обратный путь в кабинет отца кажется мне походом на эшафот. Мои ноги механически переставляют себя с места на место, одна за другой, а разум перебирает все возможные варианты развития событий и не находит ничего, кроме катастрофы. Доктор Мердок идёт рядом со мной, держа в руках результаты анализов, словно улики на суде, и, полагаю, так оно и есть.

Улики моего предательства, моего обмана. Катастрофическая неспособность стать той дочерью, которой хотел видеть меня отец.

Когда мы входим в кабинет, три пары глаз поворачиваются к нам с разной степенью ужаса. Лицо Луки непроницаемо, но я вижу напряжение в его плечах, то, как он сжимает руки в кулаки, лежащие на бёдрах. Ромео выглядит так, будто за последний час постарел лет на десять. На его лице борются усталость и гнев. А мой отец...

Мой отец смотрит на доктора Мердока с таким выражением, от которого у меня кровь стынет в жилах.

– Ну? – В этом коротком слове звучит абсолютная властность человека, привыкшего получать немедленные и исчерпывающие ответы на свои вопросы.

Доктор Мердок кладёт три теста на стол Данте, выстроив их в ряд, как солдат, ожидающих смотра.

– Все три теста дали положительный результат, дон Сирес. Ваша дочь беременна.

Повисает гробовая тишина. Никто не шевелится, никто не дышит, никто не осмеливается нарушить жуткую тишину, воцарившуюся в комнате. Отец берет один из тестов и рассматривает его с той же клинической беспристрастностью, с какой изучал бы деловой контракт. Затем он аккуратно и точно кладёт его на стол и откидывается на спинку стула. Секунды идут. Наконец он произносит:

– Доктор Мердок, спасибо вам за помощь. Можете идти. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что всё, что вы сегодня видели и слышали, останется между нами.