Мы садимся в машину Ромео и молча едем по пустым улицам в сторону поместья Сиресов. Он кому-то пишет, вероятно, чтобы убедиться, что Данте знает о нашем приезде и готов с нами поговорить. Я смотрю в окно и пытаюсь собраться с духом, но невозможно подготовиться к встрече с таким человеком, как Данте Сирес, после того как ты предал его самым ужасным образом.

Когда мы подъезжаем, в поместье тихо, свет горит только в постах охраны и в кабинете Данте. Ромео паркуется перед главным домом и глушит двигатель. Какое-то время мы просто сидим в темноте.

– Ты готов? – Спрашивает он.

– Нет. Но это неважно. Мы должны это сделать.

– Да. – Ромео открывает дверь и выходит в ночь. – Должны.

Я поднимаюсь за ним по ступенькам и вхожу в дом, мимо охранников, которые кивают Ромео. Ромео ведёт меня по знакомым коридорам к кабинету Данте, и с каждым шагом мне кажется, что я иду на собственную казнь.

Он стучит в дверь, и изнутри доносится голос Данте, приглашающий нас войти.

Ромео открывает дверь и входит, а я следую за ним в кабинет, где вот-вот признаюсь, что предал всё, что мне было дорого.

Данте сидит за столом и что-то читает на компьютере. Он поднимает глаза, когда мы входим.

– Ромео. Лука. – Его голос спокоен и сдержан, в нём нет ничего лишнего. – Это неожиданно.

– Нам нужно с тобой поговорить. – Голос Ромео звучит ровно, но я чувствую скрытое напряжение. – О Джулии.

Выражение лица Данте не меняется, но в воздухе что-то меняется. Что-то опасное и холодное, от чего у меня мурашки бегут по коже.

– Садитесь.

Мы сидим в креслах напротив его стола, и я заставляю себя смотреть Данте в глаза, хотя все мои инстинкты кричат, что нужно отвернуться, подчиниться, проявить уважение к человеку, в чьих руках моя жизнь.

– Говори.

Ромео проводит языком по нижней губе.

– Джулия совершила ошибку, – наконец произносит он. – Она втянула в это Луку, но он не знал, что она делает. Его ввели в заблуждение, обманули и заставили сделать то, чего он никогда бы не сделал. Сегодня она призналась, и он сразу пришёл ко мне. Я верю, что он говорит правду.

Данте на мгновение переводит взгляд на сына, а затем холодно смотрит на меня.

– И что?

Я делаю глубокий вдох и вкратце рассказываю ему о том, что произошло: о Валентине, клубе, о том, как я влюбился в женщину, которой не существовало. Я рассказываю ему о сегодняшнем вечере, о том, что мне открылось, и, наконец, о том, что Джулия сказала мне, что беременна.

Это слово обрушивается на нас, как таран, и я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, о чём он думает, что чувствует и что собирается со мной сделать.

Но выражение лица Данте остаётся совершенно нейтральным на протяжении всего моего признания. Он не перебивает меня, никак не реагирует, не подаёт виду, что под этой сдержанной маской клокочет ярость. Когда я заканчиваю, в кабинете воцаряется абсолютная тишина.

Затем Данте откидывается на спинку стула и переплетает пальцы, его взгляд устремлён на меня с такой силой, что у меня мурашки бегут по коже.

– Беременность подтверждена? – Его голос мягок. Разговорный. Это страшнее, чем если бы он кричал.

– Я... – я с трудом сглатываю. – Я не знаю. Она сказала мне, что беременна, но я не видел доказательств. Я не видел ни одного теста. Я просто поверил ей на слово.

– Я понял. – Данте берет свой телефон и набирает номер, не отрывая взгляда от моего лица. – Джулия. В мой кабинет. Сейчас же.

Он вешает трубку, не дожидаясь ответа, и воцаряется удушающая тишина.

– Сэр... – начинаю я, но Данте поднимает руку.

– Ты заговоришь, когда я скажу тебе говорить. – Слова звучат тихо, но каждое из них звучит тяжело. – Прямо сейчас ты будешь сидеть здесь и ждать, когда придёт моя дочь. И тогда мы точно определим, сколько из того, что ты мне рассказал, - правда, а сколько - отчаянная попытка спасти свою собственную жизнь.

Я закрываю рот и киваю, мои руки сжимаются в кулаки на бёдрах. Ромео ёрзает рядом со мной, и я чувствую исходящее от него напряжение.

Мы ждём. Проходит пять минут. Потом десять. Потом пятнадцать.

Наконец раздаётся стук в дверь, и тишину разрывает голос Данте.

– Входи.

Дверь открывается, и в комнату входит Джулия.

На ней шорты и длинная футболка, которая почти их закрывает. Глаза опухли, ноги босые, волосы распущены. Она выглядит так красиво, что даже сейчас, несмотря на всю эту ложь и на то, как сильно я её ненавижу, при виде неё меня словно пронзает электрический разряд. Я не знаю, чего мне хочется: обнять её, ударить, трахнуть или сделать что-то из этого.

Она смотрит на меня, и я вижу, как на её лице мелькает паника, когда она понимает, что я здесь. Затем она переводит взгляд на отца, и паника сменяется смирением.

– Садись. – Данте указывает на стул рядом со мной, и Джулия на дрожащих ногах подходит к нему. Она садится, сложив руки на коленях и уставившись в пол.

– Посмотри на меня. – Голос Данте звучит мягко, но я слышу, как он зол. Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в его спокойствие, и она тоже это понимает.