– Дарио Санторо в больнице со сломанным носом, раздробленной челюстью и тремя треснувшими рёбрами, – говорит Данте опасно спокойным голосом. – Его семья требует объяснений. И компенсации.

– Он вёл себя неуважительно, – говорю я ровным голосом. – Он отпускал грубые комментарии о...

– Мне всё равно, что он сказал, – перебивает меня Данте, его взгляд твёрд. – Мне важно, что ты потерял контроль перед представителями трёх разных семей. Мне важно, что твоё поведение становится проблемой.

Его слова ранят, но я не подаю виду.

– Другие семьи наблюдают за нами, – продолжает Данте. – Они ищут слабость, любой признак того, что мы нестабильны, и мы не можем контролировать своих людей. И ты только что дал им именно то, что они искали.

– Я прошу прощения, – говорю я, и я действительно прошу прощения. Не за то, что я сделал с Дарио, я бы сделал это снова, не раздумывая, а за то, в какое положение я поставил Данте. – Это больше не повторится.

– Лучше бы не повторялось. – Он откидывается на спинку стула и изучает меня. – Ты один из моих лучших людей, Лука. Один из тех, кому я доверяю больше всех. Но доверие имеет свои пределы, как и привязанность моего сына к тебе. Если ты не можешь себя контролировать, если ты не можешь поставить интересы семьи выше собственных чувств, то ты мне не нужен.

Угроза очевидна - возьми себя в руки, иначе будут последствия.

– Я понимаю, – говорю я как можно спокойнее. – Это больше не повторится.

Данте медленно кивает, словно раздумывая, стоит ли мне верить. Затем он говорит то, чего я никак не ожидал.

– Я перевожу тебя на другую должность. Временно.

У меня внутри всё сжимается.

– Сэр?

– Ромео пока сам справится со своей охраной. Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на Джулии. – Он говорит это так, словно это простое организационное решение, словно он понятия не имеет, о чем просит. – Свадьба через несколько месяцев, и нужно успеть сделать много дел: примерки платьев, осмотр места проведения торжества, встречи с поставщиками. Я хочу, чтобы за ней приглядывал кто-то, кому я доверяю.

Нет. Нет, нет, нет.

Это последнее, что мне нужно. Худшее из возможных поручений. Но я не могу этого сказать. Я не могу сказать ему, что находиться рядом с Джулией - это пытка, что с каждым мгновением, проведённым в её присутствии, желание становится всё сильнее, и я едва держусь.

– Конечно, – говорю я, чувствуя, как колотится сердце. – Все, что тебе нужно.

– Хорошо. – Он встаёт, давая понять, что разговор окончен. – Приступай завтра. И Лука? Держи себя в руках. Я больше не буду тебя предупреждать.

Я выхожу из его кабинета с ощущением, что иду на собственную казнь.

Первый день на новом месте - примерка платья. Я подвожу Джулию к эксклюзивному бутику на Манхэттене. Она молча сидит в машине, глядя в окно, и я чувствую, как от неё волнами исходит напряжение.

Я хочу сказать ей, что она не обязана это делать. Что она не обязана выходить замуж за человека, которого не хочет. Но это не моё дело, и никогда не было моим. И никогда не будет.

Неважно, что она несчастна, что она вздрагивает, когда Алессандро прикасается к ней, что её принуждают к браку, который постепенно убьёт в ней всё светлое и прекрасное. Всё это не имеет значения, потому что так будет лучше для семьи.

Мы подходим к бутику, и я захожу вслед за ней. Прислуга суетится вокруг неё, доставая одно платье за другим, одно изысканнее другого, а я стою и смотрю, как она примеряет их одно за другим, как она смотрит на себя в зеркало мёртвым взглядом, как она улыбается, кивает и играет роль счастливой невесты.

Это пытка. Она великолепна в каждом платье, и я, чёрт возьми, не могу не представлять, как она надевает их для меня. Как идёт ко мне по проходу, и как я снимаю одно из них с неё позже…

Мой член дёргается, набухая от этой мысли, и я стискиваю зубы, отводя взгляд. Джулия смотрит на меня, и я слышу, как она произносит моё имя. От этого звука я возбуждаюсь до предела.

– Что ты думаешь? – Спрашивает она, и я заставляю себя посмотреть на неё.

На ней платье с кружевным верхом, украшенным замысловатым цветочным узором, в котором отражается свет от чего-то вшитого в ткань. У него короткие рукава и пышная, полупрозрачная на вид юбка.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то нейтральное и непринуждённое, что-то такое, что отвлечёт её и что должен был бы сказать её телохранитель. Но вместо этого я слышу:

– Ты великолепна.

Её лицо смягчается, а губы слегка приоткрываются. Клянусь, я вижу блеск в её глазах, прежде чем она быстро оглядывается в зеркало, с трудом сглатывая.

– Я возьму это, – говорит она консультанту, и решение принимается.