Мы лежим в тишине, и я думаю о том, что всё это плохо закончится. Но я всё равно не могу уйти.

На следующий вечер, когда я поправляю макияж перед одним из многочисленных благотворительных вечеров, на которые мы должны пойти, в ванную заходит Саванна. Она смотрит на меня в зеркало, пока я наношу на губы помаду телесного оттенка, и я вижу беспокойство в её глазах.

– Ты в порядке? – Тихо спрашивает она. – В последнее время ты какая-то... другая.

– Я в порядке, – автоматически отвечаю я.

– Джулия. – Она нежно кладёт руку мне на плечо. – Ты можешь поговорить со мной. Если что-то не так...

– Всё в порядке. – Я заставляю себя улыбнуться и вижу своё отражение в зеркале - идеальный макияж, элегантное платье, тщательно уложенные волосы. Я выгляжу именно так, как и должна выглядеть. – Я просто приспосабливаюсь ко всему. Помолвка, подготовка к свадьбе… это очень много.

– Ты счастлива? – Вопрос настолько прямой, что застаёт меня врасплох.

Счастлива ли я? Вопрос почти смешной. Я умираю внутри, распадаюсь на части, которые не знаю, как собрать воедино, и живу двумя жизнями, каждая из которых по-своему лжива. Я влюблена в мужчину, который одновременно и знает меня, и не знает, и при этом вынуждена выйти замуж за человека, к которому ничего не чувствую и чьи прикосновения вызывают у меня отторжение.

Но я не могу сказать ничего из этого.

– Я счастлива, – говорю я с улыбкой, и ложь даётся мне так легко, что я пугаюсь. – Алессандро - хороший человек. Мне повезло.

Саванна не выглядит убеждённой, но не настаивает. – Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом.

Я улыбаюсь чуть шире.

– Спасибо.

Мы возвращаемся к ужину, и я снова вживаюсь в роль послушной дочери. Счастливой невесты, у которой есть всё, чего она только могла пожелать. Игра безупречна.

И я так устала выступать.

ГЛАВА 10

ЛУКА

Впервые в жизни я не уверен в себе, в том, кто я и чего хочу. Это осознание приходит ко мне, когда я стою в холле особняка Сирес и вижу, как Джулия спускается по лестнице в кремовом шёлковом платье, в котором её кожа сияет, а волосы кажутся чернильными. Алессандро ждёт её внизу, протянув руку, как будто имеет право прикоснуться к ней. Как будто она принадлежит ему.

Мои руки сжимаются в кулаки, и мне приходится заставлять себя разжимать их и дышать. Чтобы вспомнить, что я...

Кто? Сейчас я чувствую себя человеком, который медленно сходит с ума, потому что не может перестать думать о двух женщинах, которые для него совершенно недосягаемы.

Джулия берет Алессандро за руку, и я вижу, как она едва заметно вздрагивает. Если бы я не следил за ней так пристально, как всегда, я бы этого не заметил. Но я это вижу. Я вижу, что её улыбка не затрагивает глаз, и то, как она слегка отстраняется от него, словно пытаясь сохранить дистанцию, даже когда кажется, что она рядом.

Я хочу совершить убийство.

Эта мысль настолько ясная, настолько осязаемая, что шокирует меня. Я хочу пересечь коридор, схватить Алессандро за идеально сшитый воротничок и переломать все кости в руке, которая прикасается к ней. Я хочу, чтобы он понял, что он не может прикасаться к ней, не может смотреть на неё так, словно она уже принадлежит ему, не может существовать с ней в одном грёбаном пространстве.

Но я не могу сделать ничего из этого. Я не имею права защищать её или заботиться о том, за кого она выйдет замуж. Я не имею права хотеть её так, как хочу.

Она дочь дона. Её выдают замуж, чтобы заключить союз. А я всего лишь солдат, который поднялся выше, чем мог бы, потому что подружился с сыном дона. Вот кто я такой, и таким я всегда буду.

Но чувства не проходят. На самом деле они только усиливаются. Всё сильнее, всепоглощающее, как огонь, который тлел годами и наконец разгорелся, распространился и сжёг всё, что, как мне казалось, я знал о себе.

Я смотрю, как они идут к входной двери. Рука Алессандро лежит на её пояснице, собственническая и властная, и ярость настолько сильна, что я чувствую её вкус. Металлический и горький, как кровь во рту.

– Лука.

Голос Ромео пробивается сквозь пелену, и я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня с непонятным выражением лица.

– Пойдём со мной, – говорит он, и это не просьба.

Мы выходим на улицу, проходим мимо охранников, стоящих по периметру, и оказываемся в саду, где цветёт жасмин и воздух наполнен сладким и приторным ароматом. Ромео молчит, пока мы не отходим достаточно далеко, чтобы нас никто не услышал.

– Тебе нужно держаться от неё подальше, – наконец говорит он низким и серьёзным голосом. – От Джулии.

Я заставляю себя не отпрянуть.

– Я не понимаю, о чём ты…

– Не надо. – Он прерывает меня, его взгляд твёрд. – Я знаю тебя десять лет, Лука. Я вижу, когда тебя что-то гложет. И, кажется, я знаю, что это.