Этот вопрос пугает меня. Я не знаю, что ответить. Границы между Джулией и Валентиной настолько размылись, что я уже не понимаю, где заканчивается одна и начинается другая. И я никогда не придумывала предысторию для Валентины, никогда не задумывалась о том, кем она могла бы быть вне того, что мы делали в постели.

– Я никто, – говорю я наконец. – Просто женщина, которой нужно иногда сбежать.

Взгляд Луки становится пронзительным.

– Сбежать от чего?

– От жизни, которую я не выбирала. Ожиданий, которым я не могу соответствовать. – Слова звучат честнее, чем я хотела, и я вижу, как он переваривает их, пытаясь понять.

– Ты в опасности? – Спрашивает он, и его голос становится твёрже. – Кто-то причиняет тебе боль?

– Нет. – Во всяком случае, не физически. – Я просто... в ловушке. И это... быть здесь с тобой - единственное время, когда я чувствую себя свободной.

Он целует меня, нежно и ласково, и это так отличается от его страстных объятий, что на глаза наворачиваются слёзы.

– Тогда будь свободной, – тихо говорит он, касаясь губами моих губ. – Будь той, кем хочешь быть, когда ты со мной.

Если бы всё было так просто, думаю я, и слёзы застилают мне глаза.

* * *

На следующий день, сразу после того, как я ухожу из квартиры Лизи, у меня дегустация тортов, и у меня такое чувство, будто меня швыряет из стороны в сторону, я перехожу от одной личности к другой и совершенно измотана.

Мы с Алессандро сидим в безупречной элегантной пекарне и пробуем разные вкусы и начинки, пока пекарь рассказывает о преимуществах каждого варианта. Ваниль с малиновой начинкой. Шоколад с солёной карамелью. Лимон со сливочным кремом.

Все они на вкус как опилки. Алессандро внимательно слушает, спрашивает моё мнение о каждом десерте, пытаясь понять, что мне нравится. Он внимателен или, по крайней мере, делает вид, что внимателен. На самом деле мне всё равно, какой именно. Всё, о чём я могу думать, это вчерашний вечер и Лука.

– А ты что думаешь? – Спрашивает он, указывая на образец торта с шампанским и клубничной начинкой. – Кажется, это блюдо может стать твоим любимым.

Я откусываю кусочек, жую и проглатываю, всё механически.

– Вкусно, – говорю я, хотя едва ощущаю вкус.

Мы останавливаемся на ванильном с малиной - безопасном, традиционном выборе, и пекарь улыбается нам так, будто мы только что приняли самое важное решение в нашей жизни. Может, так оно и есть. Может, с этого момента моя жизнь и будет состоять из череды безопасных, традиционных решений, которые в сумме дают вполне приемлемое существование, но медленно убивают меня изнутри.

Я продолжаю притворяться, пока снова не оказываюсь в клубе в объятиях Луки. Он ждёт меня у входа, и облегчение в его глазах, когда он меня видит, почти болезненно. Мы поднимаемся наверх, и на этот раз секс более медленный и нежный, словно он пытается запомнить каждый сантиметр моей кожи, каждый звук, который я издаю, каждую реакцию моего тела на его прикосновения. Словно он каким-то образом знает, что время на исходе.

После этого мы лежим в постели, и он убирает мои волосы с лица.

– Я влюбляюсь в тебя, – тихо говорит он, и эти слова пугают меня настолько, что я резко сажусь. – Я знаю, что не должен. Я знаю, что это должно быть просто физическое влечение. Но я ничего не могу с собой поделать. – Он смотрит на меня, укладывает обратно рядом с собой, и моё сердце бьётся так сильно, что становится больно.

– Ты не можешь, – выпаливаю я. Ты не знаешь, что Валентина и Джулия - один и тот же человек, что женщина, в которую ты влюбляешься, та самая женщина, которую ты никогда не сможешь заполучить. – Ты меня не знаешь, – шепчу я дрожащим голосом. – Не совсем.

– Тогда позволь мне узнать тебя. – Он обхватывает моё лицо ладонями. – Назови мне своё настоящее имя. Скажи, откуда ты. Скажи мне что-нибудь настоящее.

Я хочу. Боже, я так сильно этого хочу, что мне больно. Я хочу сорвать с себя маску и показать ему себя настоящую, выпалить, что всё это время это была я, и умолять его забрать меня отсюда. Но я не могу.

Лука верен. Я знаю его до глубины души. Он верен моему отцу, Ромео и даже мне… настоящей мне. Дома он держится от меня подальше, я думаю, потому что пытается защитить меня. Потому что он что-то чувствует ко мне или, по крайней мере, видит, что я чувствую к нему, и хочет убедиться, что мы не совершим ошибку, которую не сможем исправить.

Но у нас это есть... хотя я не думаю, что это ошибка. Но он мог бы. Я не знаю, что бы он почувствовал, но я знаю, что в конце концов он не уйдёт отсюда со мной. И мы никогда не сможем быть вместе, по-настоящему.

Единственный выход - сохранить то, что у нас есть, чтобы всё закончилось красиво, а не в боли и слезах. И я не готова к этому. Я не готова потерять единственное, что позволяет мне чувствовать себя собой.

– Я не могу, – шепчу я. – Прости. Я не могу.

Кажется, он хочет возразить, но не делает этого. Он просто прижимает меня к себе, и я чувствую, как от него волнами исходит разочарование.