Сегодня мы даже не раздеваемся. Когда я вижу её, меня переполняет облегчение. Мы почти сразу поднимаемся наверх, и я прижимаю её к двери, задрав кожаную юбку до бёдер. Это та же юбка, что была на ней в нашу первую ночь, и она сводит меня с ума. Я хочу попробовать её на вкус, трахнуть в рот, трахнуть её, но желание оказаться внутри неё затмевает все остальное. Я поднимаю её, обхватываю её ногами свои бёдра и, сдвинув трусики в сторону, вхожу в неё прямо в одежде.

Клянусь, я никогда не привыкну к тому, как приятно ощущать кожу к коже. Я готов кончить в ту же секунду, как войду в неё.

– Чёрт, – стону я, впиваясь зубами в её горло. – Как же чертовски хорошо. Ты постоянно возвращаешься за этим грёбаным членом, не так ли? Ты так хорошо его принимаешь. Такая хорошая девочка.

Она сжимается вокруг меня, становясь всё более влажной с каждым непристойным словом, которое я стону ей на ухо. Я прижимаюсь к ней, втираюсь в её клитор, отчаянно желая почувствовать, как она кончает на мне, вокруг меня. Я хочу думать только о ней, изгнать из памяти образ Джулии в свадебном платье, идущей навстречу Алессандро и обещающей ему себя навеки.

Я трахаю Валентину так, будто это поможет мне забыть, что я теряю Джулию, и она никогда по-настоящему мне не принадлежала. И Валентина принимает всё, что я ей даю: каждый грубый толчок, каждое собственническое прикосновение, каждый отчаянный поцелуй. Она принимает всё это и просит ещё, и когда я наконец кончаю, я стону её имя, изливаясь в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, и её голова откидывается на дверь, и она тоже выкрикивает моё имя.

Как только я кончаю, я опускаюсь на колени и прижимаюсь ртом к её промежности, не обращая внимания на то, что только что кончил в неё. Я хочу, чтобы она снова кончила, хочу почувствовать, как она растворяется на моём языке. Я закидываю её ногу себе на плечо и пожираю её, лаская чувствительный клитор, пока она не кончает через несколько секунд. Я снова становлюсь твёрдым к тому времени, как ощущаю её оргазм на своём языке, и опускаю нас обоих на пол, сажая её верхом на себя, когда сажаю её на свой член и жёстко вгоняю в неё.

Я трахаю её вот так, насаживая на свой член, затем переворачиваю и трахаю, стоя на четвереньках на полу, пока она снова не кончает, и я кончаю сразу после неё.

К тому времени, как мы заканчиваем, мы всё ещё одеты. Я раздеваю нас обоих догола, укладываю её на кровать и ласкаю её своим членом, пока он снова не становится твёрдым, а потом трахаю её в третий раз.

Я не могу ею насытиться. У меня никогда не будет Джулии, и это только подстёгивает мою страсть, заставляет меня желать ту единственную, которая у меня есть.

Она снова кончает, бурно, а я кончаю в третий раз, и моя сперма вытекает из неё, пока я её трахаю. Когда я наконец останавливаюсь, пытаясь отдышаться, я вижу, что по её щекам текут слёзы.

Я замираю, глядя на неё сверху вниз, всё ещё наполовину в ней.

– Я сделал тебе больно? – Спрашиваю я хриплым от паники и чувства вины голосом.

– Нет, – её голос дрожит. – Нет, мне ещё никогда не было так хорошо. Это просто… наверное, гормоны или что-то в этом роде. Весь этот окситоцин. – Она нервно смеётся, но в её голосе слышится что-то такое, от чего у меня сжимается сердце.

Мы оба лжём, оба притворяемся. Оба пытаемся использовать друг друга, чтобы забыть то, что не можем забыть.

– Валентина…

– Я в порядке, – говорит она, но это не так. Я чувствую это по тому, как она дрожит, слышу это в её голосе.

Я прижимаю её к себе крепче и думаю о двух женщинах, которые меня разрушают: Джулии, которую я никогда не смогу заполучить, которую принуждают к браку с мужчиной, который её не заслуживает. И Валентине, которую я могу заполучить, но толком не знаю, и которая плачет после секса говоря, что с ней всё в порядке.

Ангел и дьявол, невинная девственница и чёртов суккуб, от которых я кончаю сильнее, чем когда-либо в жизни. Я разрываюсь между ними - пойманный в ловушку двух навязчивых идей, двух безвыходных ситуаций.

И ярость тоже всегда здесь, кипит где-то под поверхностью. Я жду повода взорваться. Я теряю контроль. Теряю себя. И я не знаю, как остановиться.

Я не знаю, как пережить то, что грядёт, как отпустить их обеих.

Поэтому я просто обнимаю Валентину в темноте и притворяюсь, что этого достаточно, и это может меня спасти.

Хотя я знаю, что это не так.

ГЛАВА 9

ДЖУЛИЯ

Я знаю, что в следующий раз, когда отец вызовет меня к себе в кабинет, он объявит мне своё окончательное решение.

Я этого жду. Боюсь этого, как боишься того момента, когда палач наконец опустит свой меч, не потому, что не знаешь, что это случится, а потому, что от этого боль не становится меньше.

Когда я вхожу, он сидит за столом, и на его лице довольное, радостное выражение, как будто он только что заключил особенно выгодную сделку.

Что, полагаю, так и есть.

– Садись, Джулия.