– Я пришла сюда, чтобы не думать о том, какая я на самом деле за пределами этого места, – тихо говорит она, и я чувствую, как она немного напрягается. – Здесь я хочу быть кем-то другим. Поэтому и маска.

Я чувствую лёгкое разочарование. Мне должно быть всё равно, это всего лишь секс. И мне должно быть немного не по себе от того, что она такая скрытная, но, с другой стороны, я и сам такой. Никто из нас не хочет быть самим собой. Это не должно меня беспокоить, но беспокоит.

Я хочу узнать её получше, и снаружи, и изнутри. У меня никогда не было таких отношений с женщиной, когда секса было бы недостаточно, но с ней всё начинает меняться. Я начинаю хотеть чего-то большего, чем просто физическое влечение, и это должно заставить меня бежать.

Но вместо этого мы договариваемся встретиться снова. Мне не нужно просить её опуститься на колени: она помнит, что я сказал, и, как только мы оказываемся в комнате, набрасывается на меня, прижимая к двери. Её губы жаждут, она действует увереннее, чем раньше. Она ласкает меня рукой, губами и языком, не давая отстраниться, пока я не кончаю ей в рот.

Я укладываю её на кровать, раздеваю и ласкаю языком, пока она не кончает, затем переворачиваюсь на спину и притягиваю её к себе, пока она играет с моим твердеющим членом. Потом я укладываю её на живот и трахаю.

Это так чертовски приятно, и мне хочется ещё и ещё.

Когда мы встречаемся в следующий раз - в четвёртый раз, и занимаемся сексом, она кажется напряженной и более встревоженной, чем обычно. И я чувствую то же самое, я на пределе. Я срываюсь на ней, веду себя грубее и требовательнее, и она отвечает мне тем же.

Я весь день наблюдал за Джулией и Алессандро, за тем, как он касается её руки, как она ему улыбается, и мне хотелось всё разрушить.

В начале недели Ромео упомянул, что, скорее всего, Данте выберет его. Вскоре они с Джулией собираются обручиться. Джулия обручается с Алессандро Ферруччи, и я ничего не могу сделать, чтобы помешать этому.

Поэтому я срываюсь на Валентине, и она меня не останавливает. Во всяком случае, она ещё более влажная и отзывчивая, чем когда-либо прежде, когда я поднимаю её запястья над головой и трахаю так, словно пытаюсь изгнать демонов.

Мои пальцы впиваются в хрупкие косточки, когда я с силой вхожу в неё.

– Я не хочу, чтобы ты с кем-то встречалась, – рычу я, растягивая слова, и снова и снова вхожу в неё. В моём голосе слышится неприкрытая собственническая агрессия. Если я не могу претендовать на Джулию, я заберу её. – Я хочу, чтобы ты была моей. Только моей.

Она смотрит на меня, и даже сквозь маску я вижу что-то в её глазах. Что-то отчаянное и ранимое. Это меня пугает, потому что я не совсем понимаю, почему у неё такой взгляд, из-за чего она должна быть в отчаянии. Этот взгляд напоминает мне лицо Джулии, когда она видит своих поклонников, когда она вспоминает, каким будет её будущее.

– Больше никого нет, – выдыхает она. – Есть только ты. Это можешь быть только ты.

Я трахаю её сильнее, врезаясь в неё так, словно могу запечатлеть на ней форму своего члена. Она берет всё, что я ей даю, и просит ещё, впиваясь ногтями в мои плечи и обвивая ногами мою талию. Когда мы заканчиваем, когда мы оба обессилены и тяжело дышим, я прижимаю её к себе и держу так крепко, словно она может исчезнуть, если я её отпущу.

Она уходит, не сказав, когда мы увидимся снова, а я лежу в пустой комнате с ощущением, что потерял что-то, чего у меня никогда не было.

* * *

Предполагалось, что секс поможет мне не так сильно злиться на Джулию, но, кажется, стало только хуже. В четверг вечером в особняке Сиресов снова будет грёбаная вечеринка, на которой я должен присутствовать, хотя Ромео всё время пытается уговорить Данте отпустить меня. Он знает, что меня что-то гложет, хоть я и не говорю ему, что именно, и пытается дать мне время и пространство.

Но Данте хочет, чтобы в этом участвовали все: вся семья и все, кто их окружает, чтобы произвести впечатление на мужчин, которым он пытается продать Джулию с аукциона.

Сегодня на Джулии белое шёлковое платье, которое облегает её фигуру, с вырезом в форме замочной скважины, открывающим ложбинку между грудей, и разрезом до колена с одной стороны. Оно не слишком соблазнительное, но она выглядит в нём потрясающе. У них с Валентиной похожие фигуры, и мне всё труднее и труднее не представлять, как она будет ощущаться под моими руками, как приятно будет чувствовать её обнажённое тело под собой. Как будто секс с Валентиной только разжигает мою страсть к Джулии, и я не могу этого понять.

Из-за этого я чувствую себя грёбаным мудаком, и всё это только сильнее меня заводит, я на грани того, чтобы совершить какую-нибудь глупость.

Сегодня она похожа на ангела, и от этого я чувствую себя ещё более неуместным из-за мыслей, которые у меня о ней возникают. Алессандро особенно близок с ней, он прикасается к ней чаще, чем когда-либо, как будто уверен, что завоюет её сердце, и это раздражает других претендентов.