Пока что это действительно был единственный положительный результат за время этой поездки. И у меня такие же планы на сегодня.

Мои пальцы зависают над экраном, но прежде чем я успеваю написать ответ, позади меня хрустит ветка.

Высокая тень появляется из опасной тропы между домиком и опушкой леса. Конкретно, тень ростом шесть футов четыре дюйма [~193 см]. Моя тень. Мужчина, который стал сталкером, чтобы воплотить мои фантазии в жизнь.

Я засовываю телефон в карман куртки и застегиваю молнию.

— Я уже начала думать, что ты не придешь.

— И упустить возможность погоняться за тобой и трахнуть в лесу? — тянет он, его голос восхитительно низкий и приглушенный. Мои бедра сжимаются от маски, скрывающей его лицо. — Никогда.

— Наслаждайся, пока это длится, — дразню я. — Потому что в следующий раз я буду гнаться за тобой.

— Не могу дождаться. — Он практически светится от счастья за маской.

Адреналин пронзает меня. Как каждое слово, слетающее с губ этого мужчины, умудряется звучать так сладострастно? Как он превращает мои колени в желе каждый раз?

Я слаба перед ним, вот как. Но это нормально, потому что он дает мне силу.

— Надеюсь, никто не видел, как я выходила из дома в этом. — Я указываю на свой нелепый наряд — куртка и шорты. Легче трахаться с Ноа в шортах, чем в джинсах.

Сегодня мы ставим на первое место возможность заняться сексом, а не практичность.

Он в толстовке и спортивных штанах, гораздо более практичный наряд. У меня пересыхает во рту. Как он умудряется так хорошо выглядеть во всем? Как он выглядит еще лучше без ничего? Толстовка скрывает обещание кубиков пресса и рельефных бицепсов, в то время как спортивные штаны не могут скрыть выпуклость, уже ожидающую меня.

В лунном свете блестит гильза, висящая у него на шее. Я так рада, что рана не была более серьезной. Эгоистично, я также рада, что он достаточно оправился, чтобы гоняться за мной и трахать меня, когда поймает.

— Никто тебя не видел, — уверяет он, делая еще один шаг ко мне, от которого мое сердце подпрыгивает. — Если я поймаю тебя, я⁠…

— Не поймаешь, — перебиваю я.

Как только Ноа бросается вперед, я разворачиваюсь и бегу в лес, листья и ветки хрустят под ногами. Он в ботинках — лучше для защиты и устойчивости. Но я в кроссовках — лучше для скорости. Через несколько минут мы узнаем, кто из нас сделал правильный выбор.

Конечно, Ноа — единственный бегун в этих отношениях, и я не думаю, что кроссовки сделают меня быстрее его.

Нет, моя единственная надежда — мне повезет больше, чем Ноа, и я не споткнусь о корень, торчащий из земли.

Я лавирую между деревьями и уклоняюсь от веток. Я морщусь от каждого хруста ветки под ногами. Каждый звук ведет его прямо ко мне.

Ноа врывается в лес позади меня, ругаясь почти сразу после звучного стука.

— Черт! Гребаное дерево.

Может, бегать по лесу в темноте на совершенно незнакомой территории было не самым умным нашим решением. Нам, наверное, следовало сделать это в сумерках или подождать до рассвета, хотя Дэвид мог бы заметить нас в свой бинокль. Ожидание, пока родители Ноа не лягут спать, показалось лучшим временем для этого, забавным способом исправить этот отпуск, но теперь сожаление тяжелым грузом лежит у меня в животе.

Я виню во всем Ноа. Всякий раз, когда он рядом, я теряю рассудок. Он вводит меня в какое-то оцепенение, вызванное возбуждением, когда крадется ко мне в маске. Или когда бормочет мне на ухо. Черт, когда он смотрит мне в глаза.

А когда он обнимается с Колючкой, яйцеклетки в моих яичниках кричат об оплодотворении. Клянусь, это зрелище буквально вызывает овуляцию.

— Ты в порядке? — кричу я ему. Если он врезался лицом в дерево, у нас может быть кровь из носа или сотрясение мозга. Семье будет сложно это объяснить.

— Черт возьми, Саммер, не порти фантазию! — кричит он, приближаясь, но гораздо медленнее. Он не спешит, пробираясь через лес, чтобы избежать нового столкновения. — Я сексуальный, компетентный мужчина, искусный в искусстве преследования женщины в лесу в темноте!

— Точно. Звучит как будто это ты. — Я снова бегу, лавируя между деревьями с гораздо большей легкостью, чем мой преследователь.

Но он старается, и нет ничего более сексуального, чем стараться сделать что-то новое, чтобы осчастливить меня. Я не помню, когда в последний раз мои щеки так болели от улыбки.

Я продвигаюсь еще примерно на двадцать футов, легкие горят и хватают воздух, прежде чем стук, достаточно сильный, чтобы сотрясти лесную подстилку, разносится в тихом, неподвижном воздухе. Затем стон и протяжное:

— Бляядь.

О нет. Ноа точно сломал кость. Или умирает.

Боже, это было глупо. Почему мы думали, что сможем воссоздать самые сексуальные сцены из моих любимых книг? Мои икры горят, легкие отчаянно хватают воздух, и теперь мне, возможно, придется оказывать первую помощь моему раненому парню. Мне не хватает выносливости для этого, а Ноа не хватает координации.