— Почему ты вышла из палаты? Я же сказал тебе сидеть на месте!

 

— Я видела, как двое страшных парней пошли за тобой в ванную, и ты не вышел. Что я должна была делать?

 

У Джей есть доступ к больничным камерам, вот как она меня нашла. Чего я не понимаю…

 

— Разбрызгиватели?

 

Она пожимает плечами:

— Я включила их, но у меня не было глаз в ванной. Мне нужно было подойти ближе, чтобы понять, что еще можно сделать.

 

— Ты сумасшедшая, — шиплю я.

 

Она наклоняет голову, щурясь:

— Какой странный способ сказать «спасибо».

 

То, что она так спокойна, так гордится собой, выводит меня из себя. Я нависаю над ней:

— Тебе следовало остаться в ванной, как я велел.

 

— Но…

 

— Что бы ты делала, если бы эти парни действительно были за мной? А если бы они пришли за тобой?!

 

Она вздрагивает. Я понимаю, что кричу, и делаю глубокий вдох. Пропуская пальцы сквозь волосы, я борюсь с ужасными, жгучими ощущениями в груди.

 

— Послушай, Джей, ты не можешь просто…

 

— Финн? — Джей указывает на что-то за моей спиной.

 

Я оборачиваюсь. Рен и Хаято стоят к нам спиной, уставившись в стену, словно дети в углу. Я хмурюсь:

— Что вы двое делаете?

 

Рен слегка поворачивается, всё еще не глядя на нас:

— Мы даем вам и окусаме уединение.

 

— Окусаме? — повторяет Джей.

 

Слова Рена едва доходят до меня. Я чувствую, будто готов выпрыгнуть из собственной кожи. Как бы ни называлась эта эмоция, я её ненавижу.

 

— В палату, Джей.

 

— Ты кто, мой папа? — она кивает на мужчин. — Кто они? Чего они хотят? Почему они были… га!

 

Джей издает сдавленный крик, когда я подхватываю её на руки. Она машинально обвивает шею, чтобы закрепиться.

 

— Финн, поставь меня, — бросает она.

 

— Ждите в моей машине. Я сейчас, — рявкаю я на Рена и Хаято.

 

Они склоняют головы и обмениваются загадочными улыбками, удаляясь. Взгляд Джей сверлит мой череп с силой отбойного молотка, но я игнорирую её мрачный вид и несу её обратно в палату. Когда я сгружаю её на кровать, она слегка подпрыгивает. На ней хлопковая футболка и длинные пижамные штаны с синими цветами.

 

Обычно, когда девушка в постели передо мной, они редко бывают настолько закрыты. И всё же Джей — полностью одетая — вызывает искру жара, которая мгновенно бьет мне в пах.

 

Её волосы рассыпались по лицу. Щеки раскраснелись от раздражения. Мои пальцы сжимаются в кулаки.

 

Желание поцеловать её, коснуться, вылизать её под ритм пищащих часов вырывается из ниоткуда, как игрушка из коробки, которую медленно и терпеливо заводили в темноте. Это то же самое чувство, которое охватило меня, когда я наблюдал за ней в кабинете медсестры, перепачканной в моей крови.

 

Я отворачиваюсь, прибегая к своей привычной выдержке.

 

— Ты просто собираешься уйти? — кричит Джей мне в спину.

 

— Спи, Джей.

 

— Хотя бы скажи, что там произошло! — кричит она.

 

Я толкаю дверь. Через мгновение кровать скрипит, и я чувствую, как что-то летит в меня. Я смещаю голову в сторону, и подушка с грохотом врезается в дверь.

 

Улыбаясь, я выскальзываю из палаты и направляюсь по лестнице в холл. Я мог бы поехать на лифте, но я без рубашки, и привлеку массу внимания, разгуливая по больнице полуголым.

 

Рен и Хаято на парковке. Их фигуры выпрямляются, когда я приближаюсь. Хаято протягивает мне рубашку. Она влажная, но я всё равно надеваю её.

 

— Полагаю, вы люди Куросаки. — Они держатся как его лейтенанты.

 

— Хай, — говорит Хаято.

 

— Мы долго следили за тобой втайне, — добавляет Рен.

 

— Почему вышли из тени сейчас?

 

Рен и Хаято обмениваются серьезными взглядами. Рен делает шаг вперед:

 

— Твой отец хочет, чтобы ты вернулся домой.

 

Глава тридцать пятая

 

ДЖЕЙ

 

Рассвет крадется мимо жалюзи, пробираясь в комнату, словно вор. Я наблюдаю, как темнота в страхе отступает.

 

Уже утро.

 

Согласно часам, мне удалось поспать два часа и двадцать минут после ухода Финна. Это шокирует. Последнее, что я помню — как ворочалась с боку на бок. Я перегрелась от того, что Финн практически «посадил меня под домашний арест» в палате, и от того, что он был с голым торсом.

 

Его тело было великолепно. Каждый дюйм — совершенство. От плеч до бицепсов, Финн — само воплощение силы. Когда он поднял меня одной рукой, я поняла, что он может раздавить мой череп, как зубочистку.

 

И всё же, когда он держал меня, это ощущалось… почти… нежно.