Она скользкая, как Джарод Кросс, только без убийств и хаоса. Я работаю с ней только из необходимости. Как только я получу от неё то, что хочу, я…
Черт.
Мой разум пустеет.
У меня больше нет желания наказывать Джинкс. Когда это случилось?
У меня есть чувства к Джинкс?
Датч, Зейн и Сол дразнили меня из-за анонимного постера с того самого дня, как я подписался на её приложение. Теперь, когда я встретил её лично, многое из заметок Джинкс обрело смысл.
Способности Джей в технологиях дают ей глаза и уши повсюду. Она достаточно умна, чтобы менять маски, обезоруживая любого перед собой — друга или врага. Её способность манипулировать как компьютерами, так и человеческим разумом, делает её той еще штучкой.
Но интересной.
Правда в том, что я не нахожу её… неприятной.
Но то, что я больше не ненавижу её, не означает, что я влюблен.
Романтические книги, которые я изучал, делали всё таким очевидным. Влажные ладони. Нервный смех. Неспособность смотреть в глаза. Когда человек испытывает чувства к другому, он знает.
Экран на приборной панели загорается — звонит Датч.
Когда я не отвечаю, Зейн присылает сообщение:
ЗЕЙН: Мы будем ждать тебя, Финн. Давай обсудим.
Но я не хочу разговаривать.
По крайней мере, не с ними.
Я завожу машину и уезжаю в противоположную от дома сторону.
Глава тридцать третья
ДЖЕЙ
Тихий шорох вырывает меня из глубокого сна.
Глаза распахиваются, и я вижу тень, нависшую над моей кроватью.
Какого черта?
Инстинкты «бей или беги» берут верх. Я бьюсь и пинаюсь, целясь в нападающего. Мои часы уверенно пищат, подбадривая меня, но удары быстро слабеют, и ноги бессильно падают обратно на постель.
Я хватаю ртом воздух. Это слишком большая нагрузка. Энергия испаряется, не успеваю я даже сесть.
О нет. О нет.
Адреналин мчится по телу, мозг кричит: «Давай, толкнись, встань, беги!». Но я не могу. Единственное, что мне остается — позвать на помощь.
Когда я открываю рот, чтобы закричать, грубая рука накрывает мои губы:
— Это я.
Я чувствую знакомый аромат, и взгляд мечется к тени в комнате. Финн подается вперед, выходя из темноты. Лунный свет ласкает его квадратную челюсть, прямой нос и глубокие, бездонные карие глаза.
— Финн? — Внезапная, резкая боль пронзает каждый уголок моей груди. — А-ах. — Я сворачиваюсь калачиком, прижимая голову к коленям.
Финн отстраняется:
— Я вызову врача.
— Н-не надо. Просто открой тот ящик.
— Ты уверена…
— Ящик, Финн.
— Этот? — он указывает на него.
Я киваю.
— Можешь включить свет.
Он делает это, и мягкий свет ночника заливает комнату оранжевым сиянием. Боль, схватившая меня, отступает так же быстро, как и пришла, но грудь все еще кажется скованной. Я медленно выпрямляюсь, глубоко дыша.
Финн роется в моем ящике. Он одет в черную футболку и черные брюки. Воплощенная тьма. Я изучаю его. Что-то не так. Он кажется чересчур напряженным: челюсть сжата, движения резкие.
— Что я ищу? — спрашивает он, перебирая содержимое.
Я отвожу глаза:
— Мои таблетки. Они в маленькой коричневой книжке с золотыми буквами.
— Вот. — Он вытряхивает таблетку и кладет мне на ладонь. К моему удивлению, он тут же открывает для меня бутылку воды.
Я глотаю лекарство и погружаюсь в подушки. Таблеткам потребуется время, чтобы подействовать, но, честно говоря, мне уже лучше. Эффект плацебо рулит.
— Ты уверена, что не нужен врач? — спрашивает Финн.
— Уверена. Эти таблетки отлично регулируют мой сердечный ритм.
Он издает недовольный звук в горле. Я складываю руки на груди:
— А что ты делал, жутко пялясь на меня посреди ночи?
— Я получил твое сообщение.
— Я отправила его несколько часов назад. Почему ты так долго добирался?
Его челюсть сжимается. Вытянуть ответы из Финна Кросса — бесполезное дело. Вся его жизнь — это дверь, которую я не могу открыть, поэтому я не давлю.
— Твои братья не рассказали тебе о четырех словах, которые я расшифровала?
— Рассказали.
— И ты им не поверил?
— Я хотел увидеть это сам, — угрюмо отвечает он.
Я смотрю на телефон и от неожиданности замираю:
— Финн, три часа ночи.