Голос Зейна звучит непривычно возбужденно:
— Где тебя, черт возьми, носило?
Я ухожу от ответа:
— Что-то случилось?
— Девушки ответили на нашу песню. Они отправили Джинкс сообщение.
Я сжимаю телефон крепче, кожа начинает зудеть от напряжения.
— Это было не совсем сообщение. Это были кодовые слова, — говорит Датч Зейну. — «Крыша, пианино, больница, кольцо». Это значит…
Датч перебивает:
— Он сам догадается.
Я закрываю глаза, переставляя слова местами, пока они не обретают смысл.
— Ваше первое свидание с Кейденс было на крыше. Ты играл для неё на пианино.
— Да, — Датч, кажется, улыбается.
У него возникла гениальная идея удивить «Рыжика» песней, но он оставил нам с Зейном задачу выполнить её. Затащить пианино по всем этим лестницам и протащить через ту маленькую дверь на крышу было пыткой. Я поклялся, что больше никогда не буду помогать Датчу с такими грандиозными жестами.
— «Больница» и «кольцо»? Это очевидно. Зейн сделал предложение Грей после автокатастрофы. Он заставил нас подготовить свадебную часовню еще до того, как задал вопрос.
— Грей выглядела сногсшибательно в том свадебном платье, — смеется Зейн. — Даже несмотря на то, что она хмурилась на меня всю дорогу к алтарю.
— Эти воспоминания — то, что знаем только мы. Джинкс понятия не имеет, — говорит Датч.
Это действительно хорошие новости, и они нужны мне сейчас больше, чем когда-либо.
Закинув сумку на плечо, я сажусь в машину.
— Джей первой связалась с вами?
Я не помню, чтобы давал ей номер Датча и Зейна, но она же Джинкс. Получить эту информацию для неё не составило бы труда.
Мои братья замолкают.
— Алло? — я хмурюсь, глядя на приборную панель, гадая, не прервался ли звонок при синхронизации с Bluetooth.
— Мы первыми пришли к ней, — бормочет Зейн.
— Почему?
— Потому что она — Джинкс, — выдавливает Датч. — Мы обсудили это и решили, что просто не можем доверять Джинкс что-то настолько важное.
Темная волна жара прокатилась по моей груди.
— Вы пошли, чтобы противостоять ей?
— Мы подумали, что лучше взять ситуацию под контроль, прежде чем нас кинут, — объясняет Зейн.
Я вглядываюсь в темноту. Луна прячется за облаками, словно желая скрыться от моего гнева.
— Почему вы мне не сказали?
Я прекрасно осознаю, что веду себя как законченный лицемер. Есть пара вещей, о которых я тоже не рассказал братьям.
Но это ради их же блага.
У Кейденс и Тины были сложные отношения, но Тина все же была её матерью. Сможет ли Датч спокойно сказать жене, что отец её мужа — причина смерти её матери?
Это новый уровень подлости. Даже для нас.
— Да ладно тебе, Финн, — нерешительно говорит Зейн. — Не будь таким. Мы не пытались скрыть это от тебя. Просто…
— Она тебе нравится, — прямо говорит Датч.
Я крепче сжимаю руль.
— Я видел. В ту ночь в химической лаборатории. То, как ты смотрел на неё, как держал её — это было очевидно.
Сердце колотится в бешеном ритме.
— Послушай, — берет слово Зейн, — мы ни в чем тебя не обвиняем. Мы лучше, чем кто-либо, знаем, как такие вещи могут вскружить голову.
— «Такие вещи»?
— Любовь, — сухо бросает Зейн.
Я бы рассмеялся, но в этом нет ничего смешного.
— Я не люблю Джинкс.
— Хорошо. Но она тебе небезразлична, — говорит Датч, — а это мешает быть объективным.
Я сужаю глаза.
Зейн запинается:
— Ты должен понять, почему мы так поступили.
— Джинкс — не Кейденс и не Грей, — говорит Датч. — Она хитрая и манипулятивная. Я доверяю тебе свою жизнь, Финн, но я не доверяю ей.
Если я правильно помню, у Кейденс было альтер-эго, в которое Датч влюбился задолго до того, как она призналась в правде.
А Грей…
Она внедрилась в «Редвуд», чтобы уничтожить преступную организацию.
Ни одна из этих дам не является образцом правды и честности, но если я скажу это, братья подумают, что я просто защищаю Джинкс.
— Вы сделали то, что должны были. Я бы поступил так же, — бормочу я.
— Он звучит злым, — говорит Зейн Датчу. — Разве он не звучит злым? Финн, не злись.
Голос Датча звучит тихо:
— Прости, что мы не сказали тебе, Финн.
— У каждого из нас есть свои секреты, — мои мысли возвращаются к Джароду Кроссу и стекольному заводу. — Увидимся позже.
Я сбрасываю вызов.
Датч и Зейн не верят Джинкс.
Я тоже.