- Нет. Я не хочу ничего слышать. - Чеканит он после паузы. - Разбирайся сама. Это не мои проблемы. Ты в отеле всё завалила, а теперь хочешь на меня это повесить?

Я слышу, как он тяжело выдыхает, видимо, затягиваясь сигаретой. Он же бросил! Пять лет назад клялся, что больше не притронется к этой дряни. А сейчас он стоит там и курит. Я за него всю ночь переживала, а он - совсем себя не бережёт.

- Тише ты! - Шипит он в трубку. - Аглая всё знает, но пока ещё верит мне. Но вопросов задаёт очень много.

О чём он говорит? Речь про измену или что я не верю в его амнезию?

Тревога только усиливается. Но Родион всё будет отрицать. Он не из тех, кто сдаётся. И мне так жаль, что как врач я не могу его вывести на чистую воду. В медицине ретроградная амнезия - это идеальная «серая зона», безупречное убежище для того, кому есть что скрывать. Ни один самый современный томограф не способен заглянуть в нейронные связи так глубоко, чтобы с уверенностью сказать: стёрты воспоминания или просто надёжно спрятаны. МРТ фиксирует гематому, отёк, физическое повреждение тканей, но оно не может просканировать совесть. Этот диагноз строится исключительно на словах пациента, и если такой профессионал, как Родион, решил забыть, у него это получится. Я могу сколько угодно ловить его на несостыковках, но с точки зрения медицины, он чист

- Слушай меня внимательно. - Разбирайся со всем сама. Меня не волнует твоя беременность. Ты же не хочешь, чтобы проблемы исчезли вместе с тобой?

Он сбрасывает вызов и тяжело выдыхает. Но не поднимается по лесенкам, докуривает сигарету.

А у меня дыхание перехватывает.

Это что же получается… Он точно разговаривал с женщиной, которая ещё и беременная. Неужели от него?

Дорогие!

Рекомендую вам новинку из нашего литмоба

Лия Латте "Развод. Счастье по путёвке"

Глава 10

Хочется сорвать с себя халат, он будто прирос к коже и теперь душит. Я хочу убежать прямо сейчас. Бежать, не оглядываясь, прочь из больницы, смыть с себя этот день, запах сигарет и всю ложь. Хочется забиться в самый тёмный угол и не слышать больше его голоса, который всё ещё звучит в ушах.

Неужели за фасадом нашего «идеального» брака скрывалась не просто интрижка, а целая параллельная жизнь с такими необратимыми последствиями? Хочется ворваться туда, сорвать с него эти бинты и закричать, кто она?! Сколько лет ты так виртуозно мне лгал?!

Но я пячусь назад. Ноги ватные, они будто налиты свинцом и мелко дрожат. Мне нужно просто заставить себя двигаться.

Чувствуя, как слёзы жгут глаза, но слышу, как со стороны центрального холла показывается Марат Сергеевич, наш главный врач. Он - легенда нашей хирургии. Хирург от Бога и человек, перед которым я меньше всего на свете хочу сейчас выглядеть разбитой и жалкой.

Он внимательно сканирует меня взглядом, который прошивает насквозь. Мне не хочется выглядеть перед ним жалкой, тем более на работе. Сафин суров, порой до грубости, но его профессионализм - это та скала, на которой держится вся наша больница. Я всегда безмерно уважала его, и сейчас его присутствие кажется мне одновременно и спасением, и угрозой.

- Аглая Алексеевна? Вы почему не на летучке? Через пять минут начинаем.

Сердце всё ещё колотится где-то в горле, но внешне я спокойна.

- Марат Сергеевич, я заходила проверить мужа.

- Слышал, слышал. - Он смягчается, в его глазах мелькает тень сочувствия. - Самойлов докладывал. Тяжёлая авария, трепанация... Но он парень крепкий, выкарабкается. Главное, что живой.

В этот момент дверь курилки распахивается, и на лестничную площадку выходит Родион.

Он замирает, увидев нас. На секунду я вижу, как его лицо каменеет - он не ожидал застать здесь Марата Сергеевича. Родион слегка придерживается за косяк, имитируя головокружение, и смотрит на нас этим своим пустым взглядом.

- Аглая? Я вот... решил немного пройтись. Голова совсем не соображает.

- Пройтись? Ты курил?

- Само собой вышло. Не собирался. Хотел просто пройтись. Ты же знаешь, что я не могу просто лежать и ничего не делать.

Родион бросает на меня быстрый, тяжёлый взгляд, в котором я вижу предупреждение. «Не лезь, Аглая. Не сейчас».

Смотрю на него и чувствую тошноту. Как он может так играть? После того, что он только что говорил в трубку? Сейчас не время задавать вопросы, не перед Маратом, но я буквально физически ощущаю, как ложь Родиона заполняет пространство между нами, отравляя воздух.

- Родион Викторович! - Марат Сергеевич с удивлением смотрит на мужа. - Ну и живучесть у вас, полковник. Другой бы после такой гематомы неделю овощем лежал, а вы уже во всю маршируете. Железный человек, ничего не скажешь.

Родион делает неопределённый жест рукой, мол, «сам удивляюсь», только едва напрягается. Марат - не Самойлов, его не так просто обвести вокруг пальца.