Я вглядываюсь сквозь прутья в проплывающий мимо пейзаж. Мы оставили город далеко позади. Дорога врезается в кустарниковую пустошь, которая становится всё более бесплодной с каждой милей. Вдали острые, как ножи, горы разрывают небо — их называют Хребет. Древние, мёртвые вулканы, когда-то живые огнём и силой. Теперь они всего лишь вырезанные пустые оболочки. Как и мы.

«Я Лира, — говорит татуированная девушка, протягивая мне бурдюк с водой. — Пей. Это снотворное сушит.»

Я принимаю его с благодарностью, не обращая внимания на то, что вода тёплая и пахнет кожей. «Вейра, — говорю я, осушив половину бурдюка.

«За что тебя взяли?» — спрашивает мускулистая женщина в углу, её тёмные волосы коротко острижены. «Я — Никс. Сломала руку сыну магистрата, когда он попытался заявить о своих „благородных правах“ в моей таверне.»

«Кража, — отвечаю я. — И неудобное существование.»

Это вызывает несколько мрачных усмешек.

«Одна и та же история каждый год, — бормочет Никс. — Они вычищают Нижние Кварталы, тюрьмы, любые места, где людей не хватятся. Время от времени возьмут кого-то из благородных, кто впал в немилость.» Она кивает в сторону медно-рыжего мальчика. — «Вроде нашего маленького учёного.»

Мальчик неловко ёрзает. «Меня зовут Эллис. Мой отец… переступил границы в проведении определённых исследований. Нарушил закон. Я… помогал ему в то время.»

«И наказание последовало, как ночь следует за днём, причём младший тоже заплатил цену, — говорит Дрен. — Имперское правосудие во всей красе.»

Тень проплывает над нами, на мгновение затемняя клетку. Я поднимаю голову и вижу массивный силуэт на фоне облаков — крылатый, змеевидный, прикованный к другой повозке впереди каравана. Дракон, меньше тех, что я мельком видела над далёкими аренами, но всё же достаточно большой, чтобы проглотить фейю целиком.

«Транспортный зверь, — говорит Никс, следуя за моим взглядом. — Они используют мелкие породы для работы. Крупных приберегают для игр.»

«Я никогда не видела их вблизи, — бормочу я. Драконы, среди прочих существ, всегда сосуществовали с феями, но, как и всё остальное в Талирисе, это сосуществование жёстко контролируется.

«Скоро увидишь.» Последний обитатель говорит впервые — необычно высокий мужчина с аристократическими чертами лица, изъеденными непогодой. В отличие от остальных, его поведение собранное, почти покорное. — «Они начнут с вами на детёнышах. Те, кто выживут, становятся подходящими противниками для тренировок.» Он смотрит на меня пронзительными голубыми глазами. — «Я Томас.»

Имя находит отклик. «Томас Варин, из Королевского Города? Сын дипломата?»

Горькая улыбка касается его губ. «Бывший сын бывшего дипломата. Позиция моего отца относительно восточной кампании оказалась… непопулярной.»

Конечно. Даже в Нижних Кварталах мы слышали о падении семьи Варин. От знати до ничего в течение недели. Их имущество конфисковано, их имя вычеркнуто из записей. Я предполагала, что их всех казнили.

«Говорят, игры обожают благородных участников, — замечает Дрен. — Хорошо для рейтингов. Толпе нравится смотреть, как падают могущественные.»

Выражение Томаса не меняется. «Тогда толпа насытится.»

Повозка наезжает на глубокую колею, заставляя всех нас толчком навалиться друг на друга. Сквозь промежуток в конвое я впервые чётко вижу нашу цель — массивное строение, врезанное в склон горы впереди. Даже за много миль Железная Тюрьма доминирует над пейзажем: крепость из чёрного камня с башнями, подобными клыкам, поднимающимися из пасти горы. Из бесчисленных труб валит дым, а окружающая территория выжжена дотла, лишена растительности, создавая пустынную нейтральную полосу по периметру.

«Боги, — шепчу я.

«Там нет богов, — говорит Никс, её голос понижается. — Только драконы и смертные, которые думают, что могут управлять ими.»

«Большинство, кто входит, никогда не видят арены, — тихо говорит Томас. — Тренировки убивают половину ещё до того, как они столкнутся с первым настоящим драконом.»

«А другая половина?» — спрашиваю я, уже зная ответ.

«Умирают на арене для удовольствия толпы, — говорит Дрен. — У императора есть священный долг превращать правосудие в зрелище. Сдерживает прегрешения по всей империи. А какой способ лучше, чем с драконами? Но по крайней мере мы в последний раз увидим небо, прежде чем дракончик зажарит нас.»

«Некоторые выживают, — протестует Эллис. — Чемпионы…»

«Становятся домашними убийцами императора, — перебивает Томас. — Участь похуже смерти, как сказали бы некоторые.»

Мальчик-учёный замолкает, его минутная надежда угасла.

Я смотрю обратно на Железную Тюрьму, растущую на горизонте. Мой инстинкт, отточенный годами на улицах, кричит, чтобы найти выход — протиснуться сквозь прутья, подкупить стражника, симулировать болезнь. Но прутья прочные, стражники носят шлемы, скрывающие их лица, а единственная участь для больных — быть выброшенным с движущейся повозки.

Никакого побега. Пока что.