Я выживала на улицах Королевского Города с девяти лет. Я переносила голод, побои и похуже. Я выкарабкивалась с края больше раз, чем могу сосчитать. Это просто ещё одна клетка, ещё одно испытание.

«Итак, — говорю я, стараясь сохранить голос ровным, — расскажите мне всё, что знаете о драконах.»

Лира смотрит на меня с новым интересом. «Планируешь выжить?»

«По крайней мере.»

Впервые с момента пробуждения я чувствую нечто помимо страха — маленькую, опасную искру решимости. Если они хотят бросить меня на игры, пусть. Но я не сделаю это лёгким. Я не буду просто очередным телом на песке арены.

Прежде чем кто-либо успевает ответить, из головы конвоя раздаётся звук рога. Стражники бегут вдоль вереницы повозок, ударяя копьями о металлические клетки.

«Глаза вниз!» — кричит один, проходя мимо. — «Мы приближаемся к Железной Тюрьме! Глаза вниз, или лишитесь их!»

Остальные немедленно опускают взгляды. Я колеблюсь, в знак неповиновения — и получаю резкий удар сквозь прутья за свои хлопоты, остриё копья оставляет кровь на моём плече.

«Это было предупреждение, — шипит стражник, его черты скрыты за шлемом. — Следующий заберёт твой глаз.»

Я опускаю взгляд, но не раньше, чем мельком вижу массивные ворота, распахивающиеся впереди — огромные металлические плиты, выполненные в виде драконьей пасти. За ними тени и огненный свет пляшут на каменных стенах. Воздух становится горячее, гуще от едкого запаха дыма и чего-то ещё… чего-то мускусного и рептильного.

Повозка катится вперёд, во тьму. Ворота с рёвом захлопываются за нами с окончательностью запечатываемой гробницы.

Когда мои глаза привыкают к полумраку, я вижу фигуры, движущиеся в тенях: тренеры, смотрители, другие новобранцы. И за ними, в освещённых огнём пещерах, вырезанных в склоне горы, зловещие очертания прикованных зверей с чешуёй, что блестит, как металл, и глазами, что горят, как угли.

«Добро пожаловать в Железную Тюрьму, — бормочет Томас рядом со мной. — Пора стать чудовищем или умереть, пытаясь.»

ГЛАВА 3

Приёмная пахнет страхом и очищающими настойками. И даже без сил я не могу не чувствовать этого: лёгкое жжение на коже, где смыкается железо, будто какая-то часть меня всё ещё помнит, что оно когда-то могло сделать.

Они загоняют нас, как загнанный скот, через огороженные железными решётками коридоры, наши босые ноги стучат по изношенному камню с каждым шагом. Стражники с копьями-молниями подгоняют любого, кто двигается слишком медленно. Никто не говорит; единственные звуки — дыхание, шаги и далёкие, отражающиеся эхом рёвы, от которых с потолка сыплется пыль.

«В одну шеренгу, — рявкает стражник, когда мы входим в обширный зал, вырезанный прямо в сердце горы. — Руки на виду всё время.»

Я быстро, украдкой осматриваю своё окружение. Зал круглый, окружённый железными дверьми и подвесными переходами, где патрулируют ещё стражники. В центре расположен ряд постов — каждый унизительнее предыдущего.

На первом посту нас раздевают догола. Наши тюремные лохмотья падают на пол и сметаются молчаливыми рабочими в серой униформе. Я скрещиваю руки на груди, борясь с желанием прикрыться ещё больше. Достоинство — роскошь, за которую мне нельзя цепляться. Не если я хочу выжить.

Эллис, мальчик-учёный, дрожит рядом со мной, его худощавое тело сотрясается от унижения. Я мягко толкаю его локтем.

«Смотри вперёд, — шепчу. — Притворись, что ты где-то в другом месте.»

«И куда бы ты предложила?» — горько спрашивает он.

«Куда угодно, только не здесь.»

Стражник подходит с жезлом, который гудит от энергии. «Не разговаривать при обработке, — говорит он, поднимая оружие.»

Я встречаю его взгляд сквозь прорези шлема и замолкаю. Некоторые драки не стоят того. Не сейчас.

На следующем посту ледяная вода бьёт из труб над головой, смывая грязь и достоинство в равной мере. Шок от холода заставляет меня ахнуть — ошибка, так как вода заливается мне в рот, на вкус — металл и химикаты. Я плюю и кашляю, пока стражники смеются.

Лира проходит через поток рядом со мной, её татуировки резко выделяются на бледной коже. Её лицо остаётся бесстрастным, но я замечаю, как её руки слегка дрожат по бокам.

«Со мной и похуже бывало, — бормочет она так тихо, что слышу только я. — Гораздо хуже.»

Следующим постом заведуют болотные феи в строгих белых одеждах, когда-то наши дальние родственники, теперь превращённые в имперских чиновников. Одежды безвольно висят на их сутулых фигурах, плохо подходя существам, более привычным к суглинку и тени, чем к стерильному свету. Они носят кристаллические линзы, которые сканируют наши тела, задерживаясь на различных точках, пока снимаются показания. Я ловлю своё отражение в одной из линз — бледное лицо, глаза тускло-сиреневые, пепельно-коричневые волосы прилипли к охладевшим щекам.

«Субъект 437, невыдающаяся физиология, — хрипит женщина, осматривающая меня. Её голос звучит почти скучающе. — Никаких магических маркеров. Средняя плотность мышц. Предыдущие травмы рёбер и левой ключицы, зажившие неправильно.»