Я смотрю на него снизу вверх, прижатая к колонне, каждая точка пульса в огне. «Я не ломаюсь».

«Ты истекаешь кровью». Его большой палец скользит по ране на рёбрах, нежно — слишком нежно. Затем он проникает под разорванный край моей рубашки, огрубевшая кожа касается открытой раны. Прикосновение не клиническое; оно заявляющее права, и связь отвечает, как ударенный колокол. Жар проносится по мне, топя последние остатки гнева в расплавленном желании.

Я ненавижу, что это приятно. Я ещё больше ненавижу, что он знает.

«Я всё ещё могу покончить с тобой», — выдыхаю я, бёдра непроизвольно выгибаются, когда он придвигается ближе.

«Возможно, в твоих снах, — говорит он. — Но у меня может быть идея получше».

Колонна у моей спины разжижается. Грубый камень, который впивался в позвоночник, смягчается, теплеет, становится гладким и влажным. Зернистый, пыльный воздух растворяется в облаке тёплого, ароматного пара, который прилипает к коже и отдаёт минералами и чем-то цветочным, словно лунные лепестки. Тусклый свет разрушенного города гаснет, сменяясь мягким, эфирным бирюзовым свечением.

Мои лихорадочные попытки вырваться прекращаются, пока я осознаю невозможную перемену.

Мы больше не в городе смерти. Мы в пещере, в скрытом гроте. Свет исходит от толстых жил светящегося мха, что извиваются по сводчатому каменному потолку и спускаются по стенам. Маленький, идеальный водопад шепчет по чёрной скале, питая водоём с водой такой прозрачной, что я вижу гладкие, бледные камни на дне. Пар поднимается нежными клубами с его поверхности.

28

ЭСМИ

Дейн больше не прижимает меня. Вместо этого он стоит, погружённый по пояс, в клубящейся воде.

Не конструкт. Он. Каким-то образом я знаю, что это он. Жар, исходящий от него, кажется настоящим, хищная интенсивность в его глазах — его собственная. Он без рубашки, вода стекает по стройным, мощным мышцам его груди и плеч, его тёмные волосы прилипли к коже. Он выглядит как какой-то древний, языческий бог в своём святилище.

«Ты, — шепчу я, обвинение направлено не к конструкту, а к мужчине, которого я знаю, наблюдает откуда-то из реального мира. — Ты... взял контроль?»

«Не совсем, — говорит он, его голос — низкая вибрация, которая, кажется, проходит сквозь воду и вверх по камню в подошвы моих ботинок. Он устраивается в естественном углублении скалы, вода плещется о его грудь и руки, формация обнимает его, словно трон, высеченный точно по его размерам. — Я просто нажал на паузу». Он жестом указывает на воду вокруг себя. «Это всё ещё конструкт. Карманное измерение, созданное магией твоего ковена. Я просто... сделал перестановку. Считай это передышкой. Отдыхом. Даже воины должны дышать, Эсми».

Жар бассейна просачивается сквозь разорванную форму и в кожу, прогоняя фантомный холод того разрушенного города. Я хочу разъяриться на него — за это вторжение, за то, как он использовал свою продвинутую драконью магию, чтобы извратить моё испытание во что-то совершенно иное, — но пар выбивает дыхалку из лёгких.

Дейн наклоняет голову, вода собирается на его ключицах, прежде чем скатиться в бассейн. «Раздевайся, — говорит он, наполовину спрашивая, наполовину приказывая. — Твоё тело — карта сегодняшних ран. Треснувшие рёбра, рассечённый бок, ушибленная гордыня. Позволь мне прочесть её».

Я смотрю на него, моё сердце колотится. Реальность, кажется, расплывается по краям, словно акварель, проступающая на пергаменте. Мужчина передо мной — Дейн, но одновременно... проекция, версия-сон, сотканная из магии и памяти. И реальный, и нереальный. Противоречие заставляет мою голову кружиться.

«Я не часть твоего клада, дракон, — говорю я, отказываясь уступать, даже когда стены пещеры изгибаются вокруг нас, словно заговорщики. — На случай, если ты не в курсе. Ты не можешь меня каталогизировать».

Медленная улыбка, достаточно горячая, чтобы опалить. «Я уже сделал это, ведьма. Страница первая: шрам, который ты пытаешься скрыть под левой лопаткой. Страница вторая: лёгкая дрожь в правой руке, когда ты лжёшь. Страница третья...»

Его глаза следят за каплей пота, скатывающейся с виска по челюсти. «Страница третья — это то, как ты задерживаешь дыхание, когда загнана в угол. Как твоя магия отдаёт озоном и неповиновением прямо перед ударом. Продолжать?»

Его глаза говорят мне: я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Салем.

Или Драксион, как он теперь называет меня.

Я выдыхаю, пытаюсь дышать ровно.