Я отталкиваюсь от меча, выпрямляясь с болезненным шипением, и поворачиваюсь, чтобы найти место, где спрятаться до следующей волны.

И он там.

Прислонившись к разрушающейся арке разрушенного собора, едва в десяти футах. Дейн.

27

ЭСМИ

Я сбилась со счёта, сколько раз я обещала смерть Дейна. Но... я не представляла её такой.

Он не двигается, просто смотрит на меня тем пронзительным, знакомым, оценивающим взглядом. Его янтарные глаза, даже будучи конструкцией, словно горят тем же расплавленным светом. Эта версия одета в простую чёрную форму, облегающую его фигуру, подчёркивая стройную, опасную мощь, которую я так хорошо знаю. Он выглядит плотным. Настоящим. И... не хочу признавать, совершенно сокрушительным.

«Устала, маленькая ведьма?» — спрашивает он, его голос — низкая, идеальная имитация, которая проскальзывает под кожу, как медленный яд. Ленивая, высокомерная улыбка играет на его губах. «Ты выглядишь ужасно. Вся эта упрямая гордыня оставляет тебя истекающей кровью в грязи. Знакомое зрелище».

Я стискиваю зубы, поднимаясь, игнорируя резкий протест со стороны рёбер. «Иди к чёрту».

«Был», — говорит он, отталкиваясь от арки и начиная идти ко мне, его движения — плавная, хищная походка. «Это довольно скучно. Один огонь и крики. Никакого вызова». Он останавливается в недосягаемости моего клинка, его взгляд опускается на рану на боку, затем снова на моё лицо. «Но ты... ты никогда не бываешь скучной».

Моё сердце колотится о рёбра, предательский, глупый ритм. Это не он. Это фантом, оружие, созданное, чтобы измотать меня. Но моему телу, кажется, всё равно. Оно помнит его жар, тяжесть его рук, собственнический огонь в его глазах.

Я пытаюсь обдумать логистику. Блайт должна была извлечь мысленный отпечаток из него, так же, как она должна была сделать со всеми другими добровольцами. Дейну пришлось бы подчиниться заклинанию извлечения. Что означает, настоящий Дейн, скорее всего, сейчас сидит в покоях Мерлина, прибыв вскоре после того, как я начала этот кошмар...

«Ну давай же», — бормочу я, поднимая клинок. «Давай покончим с этим».

Его улыбка расширяется. «Всегда так жаждешь танца, жена».

Он нападает на меня без оружия, размытое пятно скорости. Я наношу удар, но он парирует его предплечьем, отдача сотрясает меня. Он использует открывшуюся брешь, чтобы сократить дистанцию, его тело прижимается к моему, одна рука смыкается на моей шее сзади, словно печь на моей коже. Но он ничего не делает, чтобы попытаться сломать мне горло. Его лицо в дюймах от моего, его дыхание тёплое на моих губах.

«Ты так яростно сражаешься, — шепчет он, его янтарные глаза изучают мои. — Но ты же знаешь, что это неизбежно, правда?» Он наклоняется, и на электрическое мгновение я думаю, что он сейчас поцелует меня. Моя собственная рука поднимается, эфес моего клинка прижимается к его горлу.

«Что ты делаешь?» — шепчу я в ответ, сужая глаза. Он должен быть конструкцией, созданной, чтобы убить меня.

Лёгкая улыбка мелькает на его губах. Он даже не чувствует, кажется, давления стали. Он просто отталкивает меня, разрывая контакт, и бой возобновляется. Но это всё ещё кажется... неправильным.

Он движется, как дым, и бьёт, как молния. Но это не бой насмерть; он больше похож на урок — в моей собственной неадекватности. Он никогда не наносит смертельный удар. Он отбивает мой клинок в сторону, поправляет мою стойку своим движением и снова и снова сокращает дистанцию. Каждый парирующий удар — это снисходительный толчок, каждый блок — пренебрежение моей силой.

«Ты телеграфируешь своё отчаяние, — бормочет он, его рука обхватывает мою руку с мечом, его сила абсолютна. Он скручивает, и мой собственный клинок внезапно оказывается у моего горла, мою собственную руку заставляют держать его там. Его тело плотно прижато к моей спине, его грудь — сплошная стена жара. — Ты тратишь свою энергию на ярость, когда должна беречь её для выживания».

«Это и должно быть выживанием». Я бью локтем назад в его живот. Словно бью камень. Он даже не крякает, просто использует мой импульс, чтобы развернуть меня, вдавливая в рушащуюся колонну. Мой меч с лязгом падает на булыжник, выскальзывая из досягаемости. Обе его руки прижимают мои запястья к камню над моей головой. Его бёдра запирают мои, его бёдра твёрдые о мои собственные.

Его лицо в дюймах от меня, его янтарные глаза не пустые, как у других, а теперь горят яростным, сосредоточенным светом. Его голова наклоняется в той же аналитической манере, как у Рионы. Но его взгляд не пустой. Они наблюдают за мной, ждут.

Он не марионетка, осознаю я с внезапной, определённой ясностью. Это кажется... реальным. Это кажется им.

Это поражает меня с силой физического удара.

Это не симуляция Блайт. Не сейчас.

«Видишь? — шепчет он, его дыхание — тёплая ласка о мои губы. — Одна, ты ломаешься. Ты всегда будешь ломаться».

Его голос тихий, интимный, и он скользит между моих рёбер, как клинок, который я только что уронила.