Она поворачивает оценивающий взгляд на меня. «Старая система испытаний, давно заброшенная, будет перепрофилирована. Три испытания, Эсми. Каждое предназначено для того, чтобы напрячь и укрепить твою связь с родословной, с самой сутью того, что значит быть Салем. Чтобы сделать тебя сосудом, достаточно сильным, чтобы вместить бога. Чтобы доказать свою достойность ему».

«Старую систему испытаний забросили, потому что сочли слишком психологически разрушительной», — вставляет Бринн, её голос напряжён. Она делает шаг ко мне. «Эсми, они буквально сводили ведьм с ума…»

«Как я уже объясняла, — резко прерывает Блайт, — хотя мы следуем шаблону, это будет не совсем старая система испытаний. Условия теперь иные, не в последнюю очередь из-за особой… конфигурации Эсми». Её взгляд приковывается ко мне. «Я уверена, ты достаточно сильна, чтобы преуспеть».

Я киваю, губы сжаты в тонкую линию, удерживая фокус на старшей темнокровной — на этих глазах хищной птицы, её строгих, седеющих волосах — и ни на ком другом. Солдат во мне устал от прелюдий. От всех раздумий и сомнений. «Давайте просто выполним первый этап, — говорю я сухо. — Тогда посмотрим, жива ли я ещё».

«Первое испытание — «Вызов Могилы», — говорит Блайт, её голос ровен, холодный взгляд не отрывается от меня. — В нём ты не просто будешь общаться с предком, ты станешь им. Ты переживёшь их последние мгновения, почувствуешь то, что чувствовали они, будешь владеть магией, которой они владели в момент смерти. Это мощное испытание эмпатии и контроля». Она ставит передо мной на пол неглубокую серебряную чашу. «Связь должна быть чистой. Мы выберем ту, чьё присутствие сильнее всего ощущается в тебе… Эстер».

Мой желудок сжимается. Эстер. Моя бабушка. Моя тёзка. Грозный дух, с которым я общалась всю свою жизнь. Я даже не могла до неё дотянуться ранее, а теперь я увижу её последние мгновения… если это сработает.

«На колени», — командует Блайт.

Я повинуюсь, опускаясь на колени на холодный камень. Ткань моих роб собирается вокруг меня. Моё сердце отбивает ровный, дисциплинированный ритм в рёбрах. Это оно. Больше никаких отсрочек. Только долг.

Я сужаю глаза, полная решимости отгородиться от любого другого присутствия в комнате, пока древняя, но грозная темнокровная начинает читать на Старом Языке — том первобытном языке темнокровных, которым овладели немногие, говорят, он старше самой письменной истории, рождённый, когда маги впервые разделились на светлых и тёмных.

Голос Блайт взлетает и падает гипнотическим распевом. Она сыплет мелкий чёрный порошок в серебряную чашу. Он вспыхивает фиолетовым светом, и комната наполняется запахом сожжённого шалфея и чего-то древнего, словно окаменевшая молния. Свет от чаши отбрасывает пляшущие тени на стены, искривляя знакомую комнату во что-то чуждое.

«Эсми Салем, кровь её крови, — провозглашает Блайт, её глаза встречаются с моими. — Пусть река времени изогнется. Пусть завеса между душами истончится. Призови могилу. Вспомни конец».

Фиолетовый свет устремляется вверх, выплёскиваясь из чаши и несясь ко мне. Он ударяет меня, словно тысяча ледяных игл пронзает мою кожу, мой разум, саму мою душу. Покои растворяются. Ужаснувшееся лицо Бринн, пылающие золотые глаза Дейна, каменные стены — всё тает в визжащем вихре цвета и шума. Я разобрана на части, разорвана, моё сознание разбросано, как пыль.

Затем, так же внезапно, я вновь обретаю форму.

Первое, что я чувствую, — боль. Глубокая, раздирающая агония в левом боку, словно раскалённое докрасна копьё пронзило мои рёбра. Воздух густ от медного запаха крови — моей крови — и едкого запаха отработанной магии. Я прислонилась к грубой коре огромного, чернокорого дерева, такого же, что окружает Даркбирч, но более старого, дикого. Мои собственные руки — нет, её руки, тонкие, бледные и окрашенные в багрянец — прижаты к ране в тщетной попытке удержать себя вместе.

Магия пульсирует в моих жилах, знакомый, мощный поток, но он изношен, истощён. Зрение плывёт.

Вокруг лес — бойня. Тела темнокровных лежат скрученными среди корней древних деревьев, их робы почернели от их же жизней. Воздух звенит от лязга зачарованного оружия и визга умирающей магии. Я вижу их сквозь пелену моего угасающего зрения — чистокровные, движущиеся дисциплинированными построениями, их доспехи сияют серебряными рунами очищения, их руки пылают белым светом. Они побеждают. Они уже победили.

Но страх далёк, слабое эхо за рёвом стены боли и холодной, неумолимой ярости. Я Эстер Эсми Салем. Я матрона моего рода. И я не умру на коленях.

Со стоном, который похож на глотание битого стекла, я пытаюсь оттолкнуться, встать на ноги, поднять руку и призвать тьму. Мой разум выкрикивает заклинания, но моё тело — тело Эстер — отказывается подчиняться. Дыра в моём боку — зияющая пасть агонии, и я чувствую, как другие, меньшие раны сочатся кровью по моей спине и ногам.

Пятеро из них идут ко мне сейчас. Их лица — суровые маски уверенности, их шаги размеренны. Конец. Они видят раненую матрону, приз, который нужно взять, последний гвоздь в крышку гроба ковена.