По коридору раздаются шаги. Двоюродные близнецы Бринн, Ридж и Нив Салем, идут в ногу, их тёмная боевая экипировка резко контрастирует с древним камнем. Между ними, пытаясь и не успевая за их шагом, их младшая сестра, Изола. И они спорят.

«…процент отторжения меньше пяти с современными техниками, — говорит Изола, её голос — резкое нарушение приглушённой атмосферы. — Это просчитанный риск. Одно увеличение плотности мышечных волокон…»

«Ответ — нет», — обрывает её Ридж, его голос — низкий рёв. «Никаких постоянных модификаций тела, пока тебе хотя бы не исполнится двадцать один. Точка».

«Это не татуировка, Ридж, это тактическое улучшение!» — огрызается она.

«Это приживление чужого сухожилия к собственным костям, Изола, — вставляет Нив, её тон окрашен знакомой, едкой нетерпимостью. — Накосячишь с привязкой, и будешь ходить со спазмами в спине и хромотой до конца жизни. Если вообще сможешь ходить. Так что перестань ныть».

Наконец заметив Байзу и меня, они замирают на месте. Три пары холодных серых глаз впиваются в нас. Семейная склока испаряется мгновенно, сменяясь единой, осязаемой враждебностью, которая колет мою кожу. Переход поразителен. От ссорящихся братьев и сестёр до сплочённой боевой единицы за одно сердцебиение.

Ридж инстинктивно делает полшага вперёд, прикрывая Изолу, его рука ложится на рукоять кинжала у бедра. Поза Нив не меняется, но её глаза сужаются на мне, и я знаю, она только что перечислила с десяток способов убить меня, прежде чем я успею вздохнуть. Даже младшая, Изола, теряет свою капризность, её выражение твердеет в холодный, оценивающий взгляд.

«Валгрейв», — говорит Ридж, имя звучит скорее как проклятие. «Что ты здесь делаешь?»

Я надолго замираю, позволяя их яду омыть меня. Я чувствую тяжесть их ненависти, теперь уже знакомое давление. Но под ней я вижу нечто иное. Ту яростную, неразрывную преданность. В частном порядке они могут рвать друг друга на части, но для внешнего мира они — стена. Это сила, которую я никогда не знал. Сила, которую Ротмир никогда не смог бы воспроизвести, сколько бы пешек он ни ломал и переделывал.

«Не дошла записка? — наконец отвечаю я, оставаясь в тени у стены. — Корвин выпустил меня». Не уточняю, благодаря части меня, которая всё ещё считает, что я этого не заслужил.

«Мы наслаждаемся архитектурой», — гладко отвечает Байзу, отталкиваясь от стены. Он улыбается близнецам. «И ждём моего брата. Вы, должно быть, остальные из помёта».

Рука Нив сжимается. «Следи за языком, дракон».

Взгляд Байзу останавливается на Нив, его интерес мгновенно пробуждается. Он выпрямляется, медленная, одобрительная улыбка расползается по его лицу. «Ещё одна грозная Салем. Ваша семья не перестаёт впечатлять».

«Рейнхардт хочет тебя видеть, Байзу, — говорит Ридж, его голос отрывист. — У него вопросы о структуре командования в Драэтисе».

Нив не удостаивает дракона больше, чем взгляда, её серые, как буря, глаза остры и осторожны. «А ты просто ещё одна ящерица, которая мнит себя королём, — бросает она, холодная как иней. — Таких у нас тоже полно. Пошли».

Байзу не моргает. Вместо этого он позволяет сорваться с его губ короткому, плавному смешку. Он идёт следом, руки расслаблены по швам, походка уверенная, его вес невозможно игнорировать. Каждый шаг излучает любопытство, голод и невысказанный трепет перед вызовом.

Не та реакция, которой она добивалась.

Я не могу сдержать усмешку, касающуюся моих губ, пока они не исчезают за поворотом. Но веселье угасает так же быстро, как и пришло, оставляя меня одного в безмолвном, холодном коридоре.

Я поворачиваюсь обратно к двери в покои Мерлина, моя рука поднимается, чтобы коснуться её, но я останавливаю себя. За этой древесиной они готовятся пробудить бога или чудовище. Они играют жизнью Эсми, и Бринн стоит прямо в эпицентре взрыва. И впервые за долгое-долгое время я ловлю себя на том, что молюсь любой сущности, которая может услышать, чтобы они все вышли из той комнаты живыми.

18

ЭСМИ

Мои глаза прикованы к алтарю, к громоздкой плите тёмного камня, которая является последним пристанищем Мерлина. Воздух вокруг него настолько холоден, что кажется, он вытягивает тепло из моей кожи.

Присутствие Дейна позади меня жжёт спину, словно клеймо. Я готовилась к тому, что он вмешается, схватит меня за руку или зарычит какой-нибудь приказ. Но вместо этого он просто… ждёт. Наблюдает. Не уверена, почему это меня больше беспокоит.

«Старые обряды единения недостаточны для нашей цели, — начинает надзирательница Блайт, её голос низок, захватывая мои мысли. — Мы не просто ищем наставления. Мы пытаемся направить фундаментальную силу, саму Иду прародителя нашей линии, и закрепить её на нашей разрушающейся духовной сети. Для этого проводник должен быть… закалён».