Холодная змея разворачивается в животе при этом последнем известии. Ротмир — не тот человек, кто принимает поражение; он просто усовершенствует методы. Он будет строить новые планы. Тем не менее, теперь у меня есть собственное время. Он не единственный, кто может играть грязно.

«Я приму это к сведению», — говорю я, голос плоский.

Корвин отдаёт короткий кивок. «Иди за мной. Тебя переводят в тень Бринн — наставник, телохранитель — и на любые другие должности, которые могут потребоваться ковену в ближайшие дни. Если ты докажешь свою ценность».

Я киваю скованно, и мы идём по коридорам академии. Это место пропитано страхом — потные ладони, слишком крепко сжимающие оружие, шёпот стратегий, обрывающийся, когда я прохожу. Знакомые лица становятся незнакомыми. Это больнее всего. Даже Маркус — с которым я делил комнату два года — вздрагивает, когда наши взгляды встречаются. Его руки неосознанно сжимаются в кулаки. Я чувствую пустую боль под рёбрами.

Все эти люди когда-то были моими. Теперь я просто ещё одна угроза, которую нужно нейтрализовать.

Но я сохраняю лицо бесстрастным, челюсти сжатыми, взгляд направленным вперёд. Пусть думают, что хотят. Так проще, чем объяснять, что я никогда не хотел их предавать. Благими намерениями вымощена дорога в ад…

Корвин ведёт меня в самое старое крыло, ту часть академии, которую я редко видел, где воздух густ от пыли веков и насыщенного, приторного запаха дремлющей магии. Мы останавливаемся перед тяжёлой, теперь уже знакомой дверью.

«Бринн внутри», — говорит Корвин. «Не облажайся снова». Это одновременно и угроза, и приказ. Он поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.

Вдохнув, я открываю дверь и вхожу.

В центре холодного, похожего на святилище кабинета находится то, что они называют надгробием Мерлина — глыба древнего гранита, излучающая тихую, огромную силу… спящий бог в сердце школы. Или эквивалент ядерной боеголовки в Даркбирч. Время покажет, чем оно станет.

Мои глаза сначала находят Бринн. Она стоит немного в стороне, у стола, заваленного ритуальными принадлежностями: серебряные чаши, связки трав, графины с кровью. На ней простые тёмные робы. Кольца на пальце нет, но я чувствую его вес в её кармане, будто оно по-прежнему клеймо на моей душе.

Она поднимает взгляд, когда я вхожу, и, хотя её губы сжаты, уголок рта на долю секунды дёргается вверх: призрак нашего старого взаимопонимания. Она даёт один кивок, который словно говорит: «Ну, раз уж мне приставили телохранителя, так хоть это ты, идиот». Что я пока приму.

Эсми замерла у алтаря… словно оружие, которое калибруют перед применением. Она сосредоточена, её энергия собрана и остра. Дейн — как грозовая туча, мрачащаяся в углу, его золотые глаза пристально устремлены на Эсми. Я чувствую, что он здесь не по её выбору. Его брат, Байзу, прислонился к колонне, наблюдая за происходящим с настороженным выражением.

Надзирательница Блайт прочищает горло, её голос прорезает тяжёлую тишину. «Предварительная настройка завершена. Теперь нам следует ограничить количество фоновых духовных сигнатур в комнате». Её взгляд скользит по нам. «Остаться могут лишь те, кто необходим для ритуала. Эсми, разумеется. Бринн, ты можешь быть полезна. И…» Она колеблется, её глаза скользят к Дейну. «Твоя… связь… делает твоё присутствие фактором, который мы пока не можем игнорировать».

Дейн даже не моргает. Байзу отталкивается от колонны со вздохом. «Значит, остальным нам место в коридоре?» — бормочет он.

Он выходит небрежной походкой, и я следую, мой желудок сжимается, когда я бросаю последний взгляд на Бринн. Её плечи напряжены знакомым, упрямым напряжением — та же поза, которую она принимает перед каждым плохим решением. Тяжёлая дверь закрывается с тихим, окончательным стуком, который больше похож на погребальный звон. Мы остаёмся в коридоре, тишину прерывает лишь низкое гудение защитных чар и бешеный пульс моего внутреннего демона. Какую бы древнюю силу они ни собирались выпустить там внутри, меня не оставляет уверенность, что Бринн поставит себя между ней и своей сестрой, если что-то пойдёт не так. Я хочу быть готовым вмешаться, но в данных обстоятельствах я сейчас не в том положении, чтобы испытывать границы...

Байзу прерывает тишину, его голос — тёплое течение в холодном коридоре. «Салемы — это нечто, правда?» Он небрежно переминается с ноги на ногу, прислонившись к стене, движение подчёркивает рельефные мышцы под облегающей рубашкой. Его золотые глаза, так похожие на братские, с искренним любопытством встречаются с моими. «Твоя подруга-учёная, Бринн — она с кем-нибудь встречается?»

«Она не моя», — говорю я плоско. «И решения принимает сама».

В уголке его рта играет улыбка. «Справедливо». Он проводит рукой по тёмным волосам, взъерошивая их. «Не вини меня за вопрос. Связь моего брата с Эсми преобразила его — добавила невероятную интенсивность его магии». Он слегка наклоняется вперёд, понижая голос. «Между нами? Я бы не отказался испытать такое партнёрство сам».

То, как непринуждённо он говорит об этом — о Бринн, об узах, в которые вступила Эсми — заставляет демона в моей крови шевелиться с низким, животным гневом. Я заставляю его утихомириться.