«Возможно, есть другой путь», — внезапно говорит Бринн, её голос тихий, но чёткий в тяжёлой тишине. Все взгляды обращаются к ней. Она смотрит на меня, её выражение умоляющее. «Елена сказала… что вам с Дейном нужно завершить ваш союз».

Слова падают в тишину зала, как камни в замёрзшее озеро. Вокруг стола лица замирают, дыхание становится напряжённым. Моё собственное дыхание застревает в горле, комок чистого смущения. Я хочу, чтобы каменный пол треснул и поглотил меня целиком. Я хочу придушить свою сестру. Я хочу найти дух Елены и вытащить её обратно в любую загробную жизнь, куда она… —

«Завершить ваш… союз?» — бормочет моя мать. Её рука сжимает мою, пока мои кости не начинают ныть.

Через комнату что-то дёргается в челюсти Дейна. Он наклоняет голову, свет ловит бледное золото его глаз, и они вспыхивают, как угли. Он наклоняется вперёд, движение небольшое, но намеренное, и комната, кажется, сжимается вокруг него. «Елена?» Его голос тих, но прорезает тишину. «Что сказала ваша прародительница?»

«Это была предковская тарабарщина», — говорю я. Я смотрю с укором на Бринн, у которой хватает приличия выглядеть слегка пристыженной. «Это ничего не значит. Просто какая-то метафора. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать загадки. Мы обсуждаем стратегию».

Я бросаю на Бринн взгляд, который, надеюсь, передаёт всю глубину моего предупреждения: Брось это. Не здесь. Не сейчас.

«Эсми права, — вмешивается Блайт. — Мы здесь, чтобы обсуждать факты, а не потусторонние размышления. И даже не несбыточные надежды». Она бросает Дейну острый взгляд и призывает к комментариям, касающимся испытаний Идов.

Я опускаю глаза на стол, внезапно чувствуя необходимость смотреть куда угодно, только не на Дейна.

10

ЭСМИ

Я прошу у Корвина разрешения уйти пораньше, так как выложила всю имеющуюся у меня информацию, и он разрешает. Моя мать поворачивается ко мне, её губы приоткрываются, чтобы заговорить, но я уже двигаюсь. Я не могу. Не сейчас. Я не могу вынести её вопросы, её беспокойство или жар взгляда Дейна ни мгновения дольше.

Я выскальзываю из зала через узкую боковую дверь, предназначенную для обслуживающего персонала, мои движения бесшумны. Тяжёлый дуб закрывается за мной с тихим щелчком, заглушая голоса совета и запирая меня в знакомой тишине коридоров нашей академии.

Мне просто нужно немного пройтись. Почувствовать холодный камень под ботинками и вдохнуть воздух, который не отдаёт политикой и серой. Это место должно быть моим домом. Моим убежищем. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как оно было тем или другим.

Главный входной зал пуст в этот час. Поздний утренний свет льётся через высокие арочные окна, освещая пылинки, парящие в воздухе. Портреты прошлых главных тренеров и надзирателей выстроились вдоль стен, их нарисованные глаза суровы, непреклонны. Раньше, глядя на них, я чувствовала гордость, ощущение принадлежности к той длинной, непрерывной линии магов, которые когда-то защищали это место.

Теперь… я не уверена, что чувствовать. Каждая тень здесь несёт воспоминание, но они как будто выцвели по краям, как старые чернила, оставленные на солнце.

Я миную путь к общежитиям и направляюсь в западное крыло, к тренировочным площадкам. Ритмичные удары по тренировочным манекенам, резкий треск клинков, встречающих зачарованную сталь, — эти звуки бальзам для моих расшатанных нервов. Это язык, который я понимаю. Насилие. Дисциплина. Контроль. Вещи, которые имели смысл до того, как мой мир был разорван… драконьим поцелуем.

Я сглатываю.

Через арку я вижу класс младших учеников, отрабатывающих приёмы на главном дворе. Их движения неуклюжи, порывисты. Кроме одного: в дальнем углу я замечаю Изолу, выполняющую почти идеальную последовательность обезоруживания, её лицо бесстрастно, пока тренировочный кинжал её противника со звоном падает на камни. Младшая из моих троих кузин, уже движущаяся как тень. Остальные первокурсники держатся от неё на почтительном расстоянии.

Меня накрывает волна ностальгии. Я помню, как была одной из них, мои мышцы ныли, лёгкие горели, и я чувствовала только единственную цель — бой. Более простое время, когда моей единственной целью было быть самым острым оружием в арсенале Даркбирча.

Я сворачиваю в менее оживлённый коридор, тот, что ведёт мимо оружейной и продвинутых боевых симуляторов. Воздух здесь пахнет озоном и оселом. Это чистый, резкий запах, который прорезает туман в моей голове.

Впереди Риона из моего года и ещё восемь учеников точат серебряные кинжалы у верстака. Риона — единственная, кто поднимает глаза, когда я приближаюсь, её светло-карие глаза оценивают моё состояние одним беглым взглядом. Она не задаёт вопросов. Она просто отдаёт мне один, резкий кивок — жест чистого, незамысловатого признания. Я вижу тебя. Я всё ещё здесь. Я киваю в ответ, этот краткий, безмолвный обмен утешает больше, чем расспросы. Она знает меня; знает, какая я сразу после возвращения с задания. А это не было похоже ни на одно задание прежде.