Зал за аркой захватывает дух. В отличие от утилитарного дизайна внешних катакомб, это пространство создано с благоговением. Потолок высоко изгибается, поддерживаемый колоннами, вырезанными наподобие древних деревьев. Погребальные ниши выстроились вдоль стен, каждая запечатана каменными плитами с замысловатой резьбой. Пол инкрустирован спиральным узором, ведущим к центральной платформе, где покоятся несколько отдельно стоящих саркофагов.

— Основатели, — тихо говорит Дейн. — Первые семьи тёмнокровных, основавшие то, что позже станет Хитборном.

Я смотрю на него, подозрение вспыхивает. — Откуда ты это знаешь? Эта история была систематически стёрта.

— Не стёрта, — поправляет он. — Сокрыта. Правде свойственно сохраняться, если знаешь, где искать. — Он шагает к одному конкретному саркофагу, его крышка вырезана с символом, который я узнаю с толчком — полумесяц, пересечённый тем, что выглядит как раздвоенное пламя.

— Линия Салемов, — шепчу я, приближаясь к каменному гробу почтительными шагами. — Моя семья.

— Одна её ветвь, — подтверждает Дейн. — Учёт в те времена был не столь точен.

Я прикладываю ладонь к прохладному камню, чувствуя слабый резонанс, словно эхо давно замершего сердцебиения. — Это то, что нам нужно? Прах моей собственной семейной линии?

— Ритуалу требуется прах тёмнокровного с духовной связью с практикующим, — объясняет Дейн. — Останки твоей семьи откликнутся охотнее на твою кровяную магию.

Осознание того, что мы собираемся сделать, обрушивается на меня полностью. Мы собираемся потревожить покой предка — глубокое табу в культуре тёмнокровных. Но часть меня понимает поэтическую справедливость: использовать останки Салема, который был свидетелем основания того, что стало Хитборном, чтобы помочь разорвать его хватку на существе, которое он теперь удерживает в заточении.

— Мне нужно больше уединения для этого, — говорю я, твёрдо встречая взгляд Дейна. — Отвернись.

К моему удивлению, он подчиняется без споров, отходя на несколько шагов и поворачиваясь лицом ко входу. Я снова призываю свои природные способности. Мир становится чётче, глубже, когда моя связь с магией смерти возрождается.

Я снова достаю маленький нож и на этот раз режу глубже поперёк ладони, позволяя крови собраться. Ритуалы тёмнокровных требуют жертвы — цена, которую мы платим за общение с тем, что лежит по ту сторону. Я начинаю заклинание, которому учила меня бабушка, слова, передававшиеся через поколения Салемов.

— Кровь к крови, прах к праху, — бормочу я, позволяя своей крови капать на запечатанную крышку. — Я призываю связь, что соединяет нас сквозь завесу. Почтенный предок, я ищу твоей помощи в войне, что никогда не кончалась.

В зале становится холоднее, моё дыхание образует облачка во внезапно леденящем воздухе. Кровь на саркофаге не капает и не скапливается, а словно впивается в сам камень, исчезая, будто поглощённая. Резьба начинает светиться слабым красным светом.

— По праву крови и родовой линии, я прошу того, что осталось, когда плоть отпала, — продолжаю я, слова становятся сильнее, когда я чувствую присутствие чего-то древнего, пробуждающегося. — Не чтобы потревожить твой покой, но чтобы пронести твою сущность вперёд в нашей общей цели.

Низкий скрежещущий звук наполняет зал, когда крышка саркофага слегка сдвигается. Из узкой щели начинает подниматься тонкий тёмный прах — не высыпаясь наружу, а паря вверх, бросая вызов гравитации. Он зависает в воздухе передо мной, вращаясь узорами, слишком преднамеренными, чтобы быть случайными.

Я протягиваю маленький кожаный мешочек, который Дейн предоставил ранее, раскрывая его широко. — Я принимаю этот дар с благодарностью и целью, — завершаю ритуал. — Когда наша задача будет выполнена, то, что останется, вернётся к покою.

Прах струится в мешочек сам по себе. Когда последние частицы попадают внутрь, я затягиваю шнурок и завязываю его тремя узлами, запечатывая ритуал.

Температура в зале постепенно возвращается к норме. Я поворачиваюсь к Дейну.

— Готово, — говорю я, мой голос хриплый.

Дейн приближается, его янтарные глаза изучают меня с тревожащей интенсивностью. — Ты в порядке?

— Не притворяйся заботой, — огрызаюсь я, убирая мешочек в безопасный внутренний карман. — Мы получили то, что ты хотел. Пошли.

Он тянется к мешочку. — Мне стоит нести его. Близость к твоей крови может активировать его преждевременно.

Я отступаю. — Нет. Это мой предок, моя ответственность. Я понесу его.

— Прах — не просто компонент, Эсме, — говорит Дейн, понижая голос. — Это проводник для магии смерти. Даже с твоими способностями, подавленными этой таблеткой, твоё природное сродство заставит прах реагировать.

— Тогда я буду осторожна. — Я направляюсь к выходу, не желая продолжать спор в этом священном пространстве.

Дейн следует, его шаги неестественно тихи по каменному полу. — Твоя бабушка одобрила бы твоё почтение, — говорит он спустя момент.

Я резко останавливаюсь, поворачиваясь к нему лицом. — Прекрати это. Прекрати говорить о моей семье, словно ты знал их.