— Я не говорил, что знал её, — осторожно отвечает он.

— Но ты намекаешь. Точно так же, как ты каким-то образом точно знал, где найти могилу Салема в катакомбах, куда, предположительно, никто не имел доступа веками. — Я делаю шаг ближе, вглядываясь в него. — Что ты от меня скрываешь, профессор?

На мгновение что-то древнее мелькает в его глазах — не золото дракона, а что-то старше, что-то, что узнаёт меня так, как я не понимаю.

— Многое, — наконец говорит он. — Но ничего, что помогло бы нам завершить нашу задачу сегодня ночью.

Я удерживаю его взгляд ещё долгий миг, прежде чем отвернуться. — У нас есть прах. Давай вернёмся, пока кто-то не заметил нашего отсутствия.

Пока мы пробираемся обратно через извилистые проходы, я не могу отделаться от ощущения, что прах в моём кармане пульсирует с каждым ударом моего сердца — крошечное эхо давно умершего предка, пробуждённое и осознающее. И хотя я не призналась бы в этом Дейну, я чувствую, что за нами следят бесчисленные незримые глаза, пока мы покидаем катакомбы, словно вся история тёмнокровных, погребённая под Хитборном, встрепенулась от присутствия Салема в их среде.

Что беспокоит меня больше всего — не тяжесть их осуждения, а чувство, что они узнают и Дейна тоже.

Глава 22

Сервисная шахта за северной башней Хитборна не была рассчитана на комфорт. Я протискиваюсь через узкий проём, скребя плечо о грубый камень, следуя за Дейном во тьму. Кислый запах старой влаги и чего-то вроде окисленного металла заполняет ноздри, пока мы спускаемся. Согласно Дейну, эти туннели старше самого Хитборна — остатки более древней структуры, что когда-то стояла здесь, построенной прямо над схождением семи мощных лей-линий. Идеальное место, чтобы черпать древнюю силу, и идеальное место, чтобы умереть, если мы сделаем один неверный шаг.

Мы здесь ради четвёртого, и я надеюсь, последнего ингредиента, требующего сбора.

— Следи за шагом, — предупреждает Дейн, его голос слегка отражается в ограниченном пространстве. — Структурная целостность уменьшается, чем глубже мы спускаемся.

— Обнадеживает, — бормочу я, проверяя каждый камень, прежде чем перенести на него вес. Моё маленькое заклинание света освещает лишь несколько футов впереди, обнажая неровные полы и стены, что, кажется, потеют от влаги. — Насколько дальше до этой точки схождения?

— Три уровня вниз, затем на восток через старые покои святилища. — Он движется с нечеловеческой уверенностью в почти-тьме, его тело излучает достаточно тепла, чтобы создать лёгкий ореол в холодном, влажном воздухе. — Источник воды находится точно в центре, где пересекаются все семь лей-линий.

Я следую близко, осторожно, чтобы не потерять его из виду в извилистых проходах. Стены вокруг нас меняются по мере спуска, переходя от грубо отёсанного камня к более продуманной архитектуре. Появляются древние руны, вырезанные в стенах через равные промежутки — не символы чистокровных, а что-то старше. Они слабо пульсируют, когда мы проходим, реагируя на наше присутствие.

— Эти отметины, — говорю я, указывая на особенно замысловатый набор. — Они не тёмнокровные и не чистокровные.

— Потому что они предшествуют расколу, — отвечает Дейн, не оборачиваясь. — Из времён, когда магия была просто магией, прежде чем ваш род и чистокровные разделили её на противоположные философии.

— Мой род ничего не разделял, — парирую я. — Чистокровные охотились на нас, потому что боялись нашей связи со смертью.

Дейн издаёт неопределённый звук и продолжает вперёд. Проход расширяется в то, что когда-то было церемониальным преддверием. Крошащиеся колонны поддерживают потолок, вырезанный с небесной картой — звёзды и созвездия расположены так, как они появлялись бы веками ранее. Вода сочится по одной стене, собираясь в мелкий бассейн, прежде чем исчезнуть через трещину в полу.

— Первый признак схождения, — говорит Дейн, кивая в сторону воды. — Энергия лей-линий притягивает грунтовые воды к центру. Чем ближе мы подходим, тем очевиднее становится поток.

Я осторожно обхожу бассейн, отмечая, как вода, кажется, мерцает слабым голубым свечением. — Почему именно нам нужна эта вода для твоего ритуала?

— Заклинание сдерживания, что ограничивает меня, действует на фундаментальных магических принципах, — объясняет он, ведя нас через арочный дверной проём на дальнем конце залы. — Чтобы разорвать его, требуются элементы, воплощающие те же самые принципы. Вода схождения представляет чистый магический потенциал — ни тёмнокровный, ни чистокровный, а первозданный источник, из которого черпают обе традиции.

Следующий проход круто уходит вниз, с грубо вырезанными в полу ступенями. Руны вдоль этих стен светятся ярче, пульсируя всё более видимой энергией. Воздух кажется заряженным, как мгновение перед ударом молнии.