Я решила, что было бы глупо ждать, пока Дейн или Мазров соблаговолят начать мое формальное «обучение». Очевидно, я не могу доверять ни тому, ни другому. Я не могу играть по их расписанию — которое вполне может оказаться ловушкой. Мне нужно покончить с этим, сейчас же, и убраться отсюда.

К счастью, я узнала, что сам этот вечер представляет интересную возможность.

Сквозь толпу надушенных тел и звон хрусталя я не свожу глаз с цели: Мазрова. Тяжесть шприца с ядом у бедра напоминает мне, зачем я здесь.

Зал балом истекает излишеством — люстры, что взвиваются к потолку, словно замерзшие водопады, столы, ломящиеся от еды, которую темнокровный никогда не вкусит по приглашению. Струнный квартет наигрывает что-то классическое и утомительное в углу. Я сдерживаю желание усмехнуться этому зрелищу. Чистокровные и их спектакли цивилизованности, пока они пытают мой народ в покоях внизу.

Я поправляю тонкую цепочку на шее — полый серебряный кулон, хранящий зелье, дающее мне временный гламур. Я сменила свою личину студентки по обмену. Для всех здесь я — незнатная дворянка с северных территорий. Неприметная. Неважная. Идеальная для моей цели.

Мазров стоит в другом конце зала, в парадной форме элитной гвардии Хитборна, а не в своем привычном сером доспехе. Даже в церемониальном одеянии он выглядит опасно — жесткая осанка, бдительные глаза скользят по толпе. Испытуемый чистокровных в их военной программе, видимо, не имеет выходных. Его обязанность сегодня — сливаться с толпой, оставаясь настороже, высматривая угрозы.

Вроде меня.

Я прокладываю путь через толпу, стараясь не двигаться прямо к нему. Мимо проходит официант с напитками, и я беру бокал, пригубливая пресную шипучую жидкость, пока оцениваю расстановку охраны. Два охранника в форме у каждого входа. Четыре агента в штатском рассредоточены по толпе — я определяю их по слишком идеальной осанке и легкой выпуклости скрытого оружия под вечерней одеждой.

Никто из них не замечает меня. Никто не заметит, пока не станет слишком поздно.

Я ставлю пустой бокал на проходящий поднос и направляюсь к группе смеющихся аристократов. Я располагаюсь на их периферии, кивая и улыбаясь в подходящие моменты, вглядываясь в зал поверх их плеч. Мазров не сдвинулся со своей позиции у восточной стены, его взгляд методично прочесывает бальный зал.

— И вы, дорогуша, говорите, откуда? — Женщина с замысловатым головным убором из перьев внезапно обращается ко мне.

— Из Нортбрука, — гладко вру я. — Поместье моего отца граничит с Сильвервудом.

— О! Вы знаете Хемслеев? — Её глаза загораются интересом.

— Отдаленно, — бормочу я, затем неопределенно жестикулирую в сторону зала. — Если вы извините, кажется, я вижу старого знакомого.

Я ускользаю, прежде чем она успевает ответить, с привычной легкостью прорезая толпу. Каждый шаг приближает меня к Мазрову, но никогда напрямую. Я задерживаюсь, чтобы рассмотреть особенно безвкусную ледяную скульптуру, затем двигаюсь к столу с закусками, неуклонно сокращая дистанцию между нами.

Моя рука незаметно скользит к разрезу на платье, пальцы касаются шприца, прикрепленного к бедру. Яд внутри — темнокровное зелье, не оставляющее следов — остановит его сердце за секунды. Чисто. Бесшумно. Кто-нибудь заметит, что что-то не так, когда я буду уже на другом конце зала — просто еще одна шокированная гостья, свидетельствующая трагедию.

Теперь двадцать футов. Я делаю вид, что восхищаюсь картиной на ближайшей стене, разворачивая тело так, чтобы видеть его краешком глаза. Пятнадцать футов. Я принимаю еще один бокал, используя его как реквизит и щит. Десять футов. Я вступаю в короткий разговор с подвыпившим дипломатом, пусто улыбаясь его помпезным рассуждениям о торговых соглашениях.

Пять футов. Я достаточно близко, чтобы разглядеть едва заметное устройство в ухе Мазрова для связи с другими охранниками. Мне нужна лишь одна секунда отвлечения.

Как будто призванная моими мыслями, в дальнем конце зала возникает небольшой переполох — кто-то уронил поднос с бокалами. Голова Мазрова слегка поворачивается на шум, оценивая уровень угрозы.

Сейчас.

Я двигаюсь быстро, преодолевая последнее расстояние выверенными шагами, которые не издают звука, несмотря на вечерние туфли. Мои пальцы смыкаются вокруг шприца, высвобождая его из укрытия, когда я встаю прямо позади него. Один быстрый укол в открытую полоску шеи между воротником и линией волос — и эта угроза для моего народа будет устранена.

Я заношу руку⁠---

Жар прожигает моё запястье, словно полоса раскалённого металла. Пальцы непроизвольно сводит судорогой, когда боль пронзает руку. Шприц остается спрятанным в ладони, но мой удар замирает на полпути.

— Покушение на дипломатическом приеме? Как примитивно и разочаровывающе.

Голос стекает по мне, словно ледяная вода. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кому он принадлежит, но я всё же делаю это, встречаясь янтарно-золотыми глазами профессора Дейна. Он стоит рядом, одна рука небрежно протянута, чтобы схватить мое запястье, его вечерний наряд безупречен. Для любого наблюдателя мы, возможно, приветствуем друг друга, если бы не белое каление агонии, исходящее от места, где его кожа касается моей.