Тихий гул заполняет воздух. Какая-то система сканирования, которую я не обнаружила.

— Все параметры безопасности в норме, — отвечает бестелесный женский голос.

Мазров издаёт звук — наполовину вздох, наполовину рычание. — Расширь сканирование на остаточные энергетические сигнатуры.

Ещё один гул, более высокий по тону.

— Обнаружено возмущение атмосферы, — отвечает система. — Согласуется с открытием двери примерно четыре минуты назад.

— И всё же вход не зарегистрирован в системе безопасности, — размышляет Мазров. Он снова движется, шаги приближаются к моему укрытию.

Я прижимаюсь ещё глубже к теням, чувствуя прохладное стекло окна у спины. Сквозь крошечную щель в шторах я ловлю взгляд на него — высокого и внушительного в его тёмно-серых доспехах, его движения несут неоспоримую точность военной подготовки.

Он замирает, те неестественно яркие голубые глаза ещё раз скользят по комнате. Они задерживаются на шторах на долю секунды дольше, чем мне хотелось бы. Он знает? Он играет со мной?

Но вместо того, чтобы разорвать шторы в стороны, он возвращается к столу и начинает собирать бумаги в папку. — Удвой протоколы безопасности в этом крыле, — приказывает он системе.

— Подтверждаю, — отвечает система.

Он движется эффективно, собирая ключевые документы и укладывая их в то, что кажется защищённым чемоданом. Я мысленно отмечаю, какие бумаги он приоритизирует — синхронизированный график, диаграмму с двумя силуэтами, технические спецификации для камеры.

— Субъекты 7 и 12 запланированы на фазу три в ближайшее время, — говорит он, по-видимому, диктуя заметки системе. — Наблюдение указывает на усиление гармонического резонанса даже при физическом разделении. Гипотеза, кажется, верна — после инициализации связь самопроизвольно усиливается без дополнительного стимула.

Я запоминаю каждое слово. Какой бы эксперимент они ни проводили, он продвигается быстро.

После того, что ощущается часами, но, должно быть, лишь минутами, Мазров завершает задачу, ради которой пришёл. Он сканирует комнату в последний раз, те пламенно-яркие глаза слегка сужаются, снова проходя по моему укрытию. Затем он поворачивается и направляется к двери.

Она закрывается за ним с тихим щелчком, звучащим как свобода для моих напряжённых ушей. Всё равно я остаюсь недвижимой ещё целую минуту, считая удары сердца, пока не буду уверена, что он действительно ушёл.

Только тогда я выхожу из-за шторы, мой разум мчится с последствиями. Чистокровные экспериментируют с каким-то искусственным соединением между субъектами — навязанной связью, которая влияет на их самую сущность. И у них был успех.

Я снова приближаюсь к столу, быстро фотографируя оставшиеся документы с помощью скрытой микролинзы, встроенной в мой браслет. Технология наша собственная — инновация темнокровных, захватывающая изображения с использованием теней, а не света, необнаружимая системами безопасности чистокровных.

Когда я собрала всё, что могла, направляюсь к двери, тщательно прислушиваясь, прежде чем мягко открыть её. Коридор остаётся пустым. Я выскальзываю, притягивая дверь, чтобы закрылась на замок.

Пока я пробираюсь назад через ограниченное крыло к главным залам академии, мой разум каталогизирует всё, что я узнала. Чистокровные вторгаются на территорию, которую не понимают — фундаментальные энергии, определяющие нас. Они создают связи между субъектами, которых не должно существовать, навязывая узы там, где природа предусмотрела границы.

В чём их конечная цель? Очевидный ответ — превращение в оружие. Это всегда так с чистокровными. Они никогда не могут удержаться от превращения открытия в господство.

К тому времени, как я появляюсь обратно в ярких, отполированных залах публичного лица Хитборна, я полностью собралась в Клару Уинтерс.

Но под этой тщательной маской моё темнокровное сердце бьётся с срочностью. То, что я обнаружила, могло изменить всё в этой миссии — и, возможно, будущее вечной войны теней между нашими видами.

Мне хочется позвонить Корвину и немедленно рассказать обо всём, что я нашла, но связь только для чрезвычайных ситуаций. Мне нужно двигаться вперёд к следующему шагу, как можно быстрее: устранить Мазрова. Затем я смогу вернуться в Даркбирч.

Широкие коридоры кажутся безлюдными в этот час, мои шаги отдаются эхом от каменных стен. Я сохраняю осторожную походку Клары, хотя мой разум мчится. Эти эксперименты должны объяснять неестественные способности Мазрова. Он не просто их оружие, но их успешный прототип.

Я сворачиваю в восточный коридор, ведущий к общежитиям, но замираю на полшага. Слабые шаги отдаются эхом позади меня.

Я не поворачиваюсь сразу. Вместо этого делаю вид, что поправляю ранец, используя движение, чтобы сканировать коридор позади меня периферийным зрением. Вот он — на дальнем конце, где проход изгибается — тень темнее, чем должна быть. Слишком высокая для обычного стража Хитборна. Даже слишком высокая для Мазрова.