Девушка поняла, что он понял, по тому, как его спина выпрямилась с уверенностью. Его хвост обвился вокруг неё, а крыло заслонило её от внезапного порыва ветра. Он поднял свободную руку к её руке, переплетая пальцы с её пальцами так же, как сделал с другой.

И так они и остались, — свирепое создание огня и нежная госпожа леса, — пока закат снова не разлучил их.

ГЛАВА 16

Ступка выскользнула из руки Элоуэн, и пестик шумно звякнул о каменную чашу. Отец резко повернулся на звук, его изборождённое морщинами лицо сузилось в тихом подозрении.

Последние несколько дней он наблюдал за девушкой пристальнее, глаза цеплялись за детали, которые, как она надеялась, останутся незамеченными. Она держала голову опущенной, сосредоточившись на увядающих листьях в руке. Они крошились слишком легко, ломкие и бесполезные, как многое из того, что она собирала в последнее время.

— Элоуэн.

— Да, отец? — спросила она, стараясь звучать невозмутимо.

— Я проверил наши запасы.

Её желудок сжался.

— О?

— Ты возвращаешься с меньшим. И всё же… — его голос стих, глаза прошлись по её лицу, рукам, лёгкому изгибу, вернувшемуся к её бёдрам, уже не впалым и острым от голода. — Ты выглядишь сытой.

Её пальцы замерли. Он шагнул ближе.

— Ты прячешь ингредиенты? — спросил он тихо из-за чужих ушей, но без всякой мягкости в голосе. — Оставляешь еду себе?

— Нет.

Ложь сорвалась с её губ слишком быстро. Он ничего не сказал. Элоуэн вдохнула, потянувшись к более безопасной полуправде.

— Это лес, отец. Смена сезона. Теперь труднее находить то, что нам нужно. Я старалась, но⁠…

— Ты лжёшь, — его голос ожесточился. — Ты каждый день ходишь в этот лес и возвращаешься едва ли с тем, чем можно вылечить кашель, и всё же стоишь здесь, пухлее всех женщин в городе.

— Я постараюсь лучше, — она опустила взгляд на свои руки.

Его взгляд стал острее, как всегда бывало, когда он собирался сказать что-то, что оставит след.

— Проследи за этим, — сказал он. — Иначе я буду вынужден доложить Совету.

— Ты сдашь меня? — у девушки перехватило дыхание.

Он отошёл, и огонь жестоко заплясал на краях его лица.

— Я не стану защищать предательницу. И не стану нести наказание за твои промахи.

Слова резанули. Она застыла, пока он поворачивался обратно к рабочему столу, и звон стеклянных флаконов и сухих стеблей возобновился с механической точностью. Пальцы Элоуэн впились в юбку, чтобы не задрожать.

— Я вернусь завтра, — прошептала она, — с достаточным количеством. Обещаю.

Элоуэн снова пришла к озеру, быстрая, запыхавшаяся, глаза её искали не Мидаса, а сканировали подлесок самым острым взглядом, какой только был у неё за последние недели.

Мидас медленно поднялся со своего места отдыха за густыми деревьями, стараясь не испугать её. Запах её страха ударил ему в нос, резкий и горький.

Что-то её напугало. Что-то причинило ей боль.

Она не посмотрела на него. Не заговорила. Даже не дала понять, что знает о его присутствии. Она опустилась на колени в покрытую мхом землю, её пальцы нырнули в почву. Она выдёргивала коренья. Срывала травы с их грядок. Теперь Элоуэн двигалась без изящества, только со странной срочностью.

Его грудь зарокотала, он шагнул ближе и издал тихий рокочущий звук. Но она всё равно не повернулась к нему.

Её сумка была открыта, наполовину наполненная листьями и стеблями. Она что-то бормотала себе под нос, слова, которых дракон не понимал. Слова, которые он пытался расслышать, но они проходили слишком быстро, слишком тихо.

Его хвост низко свернулся позади него, беспокойный, и он думал, не сделал ли что-то, что её расстроило, ведь почему ещё она не посмотрела на него?

Но он продолжал слушать. Сердце у неё больше не билось медленно и спокойно, как прежде. Оно было бешеным. Сдавленным. Девушка дрожала, когда наклонялась слишком далеко вперёд, и ловила себя руками. Её ногти были забиты землёй и дрожали. Она выглядела бледной от страха.

Мидас посмотрел в сторону деревьев. В сторону её деревни. Он зарычал, глубоко и гулко, и лес содрогнулся от этого звука.

Элоуэн вздрогнула. Наконец она повернулась к нему, глаза широкие и мокрые.

— Нет, нет, пожалуйста, — быстро сказала она, подползая к нему на коленях с поднятыми руками. — Пожалуйста, не злись.

Он замер. Девушка прижала ладонь к его груди, прямо туда, где чешуя встречалась с более мягкой плотью под ней.

— Я не их боюсь, — прошептала она, а затем обняла его маленькими руками, как только смогла. — Я боюсь, что они отнимут это.

Мидас моргнул. Медленно. Он не понимал, но она продолжила:

— Я была неосторожна. Возвращалась всё с меньшим и меньшим, лишь бы проводить время с тобой. Отец заметил. Он думает, что я прячу ингредиенты. Если я не принесу достаточно, он расскажет Совету. Они запретят мне возвращаться.

Мидас напрягся. Запретят ей? К нему?

Нет. Нет, он не мог этого допустить.