У него не было имени, но, будь оно, он отдал бы его ей, лишь бы услышать, как она произнесёт его в ответ.

Её голос плыл по ветру, мягкий, неровный и странно утешительный. Она говорила, но никогда не ждала ответа. Когда умолкала, дракон издавал тихие звуки, чтобы она продолжала, и девушка всегда продолжала. Уже одно это делало её другой, потому что она каким-то образом научилась слушать там, где остальные проигнорировали бы. Люди всегда требовали, но она никогда не брала того, что он не был готов отдать.

Она была маленьким существом, как и все люди, но в ней было что-то такое прекрасное и странное. Она не носила оружия, не бросала на него испуганных взглядов через плечо и не разила ложной храбростью или обманом.

Именно поэтому он всегда следовал за ней, конечно, на безопасном расстоянии. Он низко прижимался к земле, но земля не дрожала от страха, и она тоже не дрожала. Лес теперь знал его, и девушка тоже.

Хотя он не мог понять все её слова, он понимал её голос, тон, ритм. Ему удалось собрать небольшой словарь человеческого языка. Худшим из них, как он понял, было «дом».

Потому что, когда она говорила «дом», она уходила. Это всегда случалось до того, как солнце опускалось за горизонт, и он чувствовал, как начинает страшиться этих мгновений, потому что они означали, что он снова останется один, пусть даже всего на ночь.

Когда это время приблизилось, девушка опустилась на колени у кромки озера, её руки были мокрыми и красными от выдёргивания трав. Лоб был испачкан землёй, а подол платья грязью. Ветер шевелил её волосы, когда она подняла на него глаза в тихом признании.

Он ответил низким рокотом. Не предупреждением, нет, никогда с ней. Это был звук, больше похожий на… нужду. Способ попросить её остаться без слов. Его золотые глаза сузились от сосредоточенности, когда он смотрел, как она собирает вещи, изо всех сил пытаясь сложить слова, на которые его звериная глотка была неспособна.

— Знаешь, — сказала она, поднимаясь на ноги с сумкой на плече, — я не могу всё время называть тебя «ты». Или «дракон». Это неправильно.

Дракон. Это слово он понимал.

Девушка сделала неуверенный шаг вперёд, и хотя он слышал, как ускорилось её сердце, испуганной она не выглядела. Его дыхание согревало воздух между ними, словно очаг, а глаза цвета расплавленного драгоценного металла были прикованы к её глазам.

— Думаю, я должна дать тебе имя.

Имя. Это слово он тоже понимал. Его голова склонилась от любопытства. Что это? Что она говорит?

— Имя — это… — она запнулась, — ну, это важно, мне кажется. Оно делает тебя особенным. Как меня, — она подняла руку к груди. — Меня зовут Элоуэн.

Имя. Элоуэн.

Дракон медленно опустил голову и глубоко выдохнул, окутывая мягкую траву дымкой. Она улыбнулась ему, словно знала, как внимательно он слушает.

— Ты любишь копить вещи, как венок, который я тебе подарила. Он уже завял, но ты так и не стряхнул его. Ты по-своему жаден до смысла, правда? — дракон моргнул один раз. — Мидас, — наконец сказала она. — Как царь с золотым прикосновением. Но я не имею в виду это как проклятие, не так, как рассказывают старые истории. Для меня… это значит, что ты видишь ценность там, где другие её не видят. Ты… дорожишь вещами. Даже мной.

Между ними воцарилась неподвижность, а затем она снова подняла руки к груди.

— Элоуэн, — сказала она, а потом нежно коснулась кончика его морды. — Мидас.

Тогда он двинулся, не прочь, а ближе. Обвил её своим огромным телом, словно девушка была чем-то хрупким и драгоценным. Один золотой глаз был неотрывно обращён на неё, будто он охранял своё самое любимое сокровище. Она стояла в изгибе его тела, поражённая и тихая, и прислонилась виском к его челюсти.

И хотя он не мог произнести её имя, он выжег его в своей душе рядом с тем, что она дала ему.

ГЛАВА 13

Мидас.

Имя задержалось теплом под его чешуёй. Оно глубоко впиталось в костный мозг его костей. Веками он был лишь последним. Реликтом давно минувших времён. Яростью, спрятанной внутри выдолбленной горы.

Но теперь он был Мидасом, и ему казалось, что это самое могущественное, что он когда-либо слышал. Она дала его ему со смыслом и заботой, вместе со своим собственным именем.

Они больше не были человеком и драконом, сиреной и зверем. Она была Элоуэн, а он был Мидасом.

В тот миг, когда она ушла, дав ему имя, он вернулся в свою пещеру, словно волны, обрушивающиеся в океан. Не из-за голода или страха, а из-за нужды.

Сокровища его клада мерцали в свете пламени у него в глотке. Он стоял среди груд — драгоценные камни размером с яблоки, серебряные короны, бесчисленные золотые монеты. Мидас низко зарычал. Ничто, ничто не казалось достойным её.

Она дала ему имя, а у него не было ничего равного по ценности, что он мог бы вернуть.