Без оружия. Без солдат за спиной. Одна.

Это не имело смысла. Шло против всякого смысла.

Люди были жестоки. Они были жадны. Они боялись того, чего не понимали, а затем уничтожали то, чего боялись. Таков был закон мира. Так всё было всегда.

И всё же он не чувствовал на ней запаха крови. Ни стали. Ни запаха лжи. Только растолчённые травы, луговую росу, мягкое мыло и слабую соль старых слёз.

Он не двигался. Оставался скрытым среди деревьев, с дыханием, застрявшим в горле.

Она улыбнулась озеру. Он сощурил глаза.

Почему? Почему она не привела их? Почему не закричала? Почему она… сидит?

Он смотрел, как она напевает себе под нос, собирая полевые цветы у кромки воды. Она сплела несколько в неуклюжий, неровный венок и бережно держала его в руках, пока ждала.

Его, — глупо предположил он.

Он не мог заставить себя выйти из теней, боясь того, что может последовать дальше. Вместо этого он смотрел на неё, пока солнце не начало клониться к закату. Скоро она вернётся в деревню.

И всё это время девушка сидела одна. Безоружная. Нежная.

Он увидел влагу на её щеках, когда она положила цветы на камень и отправилась домой.

К тому времени как он вернулся в свою пещеру глубоко в сердце горы, солнце умерло за горизонтом, а звёзды расползлись по небу, чтобы занять его место.

Он свернулся в дальнем конце пещеры, плотно сложив крылья, и стены его сокровищницы тускло поблёскивали в темноте. Но ни золото, ни драгоценности, ни сокровища, что когда-то наполняли его утешением, сегодня ночью не приносили покоя.

Впервые за долгие годы… он чувствовал неуверенность. Он ненавидел это. И всё же завтра снова будет у озера.

Просто чтобы увидеть, вернётся ли она.

ГЛАВА 10

Элоуэн проснулась ещё до того, как солнце успело полностью подняться, и сердце трепетало, как птица в клетке. Это был не страх. Не совсем. Что-то другое — более тугое. Более странное.

Возможно, надежда.

Она не сказала отцу, куда идёт. Он и не спросил, потому что уже знал. Пока она возвращалась с полной сумкой и не навлекала гнев Совета, она могла часами исчезать в лесу без лишних вопросов.

Утро было тяжёлым от тумана, и когда перед ней показалось озеро, дракон уже ждал.

Её шаги замедлились в тот миг, когда она заметила изгиб его огромной чёрной фигуры, неподвижной, как камень, на дальнем берегу воды. В этот раз он не прятался. Он стоял во весь рост на поляне, слегка сложив крылья, хвостом обвивая своё тело. Он смотрел на что-то.

У неё перехватило дыхание, когда она поняла, на что именно он смотрит.

Цветочный венок, который она оставила, забытый возле гладкого камня, на котором любила сидеть, теперь был аккуратно положен перед ним. Не растоптан. Не сожжён. Не выброшен. Передвинут. Намеренно.

Должно быть, он коснулся его. Держал.

Девушка медленно шагнула вперёд. Огромная голова дракона повернулась, следя за её движениями. Она видела дрожь силы в его конечностях даже в покое.

Элоуэн дрожащим вдохом втянула воздух.

— Ты вернулся, — прошептала она.

Он наклонил голову, словно слушал.

— Я не была уверена, что снова тебя увижу, — призналась она, подходя ближе. — Но я… я хотела поблагодарить тебя. За камень. И за розу.

Он один раз моргнул, безмолвный. Ни движения. Ни рыка. Ни огня.

— Я сделала это для тебя, — сказала она, голосом тихим, как ветер над водой.

Она опустилась на колени, подняла венок с земли и протянула его обеими руками.

— Я не знаю, захочешь ли ты его, но… это единственное красивое, что я умею делать.

Дракон смотрел на неё. В этих золотых глазах не мелькнуло понимания. Она мягко улыбнулась.

— Ты не понимаешь, правда?

Она сделала ещё один осторожный шаг вперёд, держа руки поднятыми. Он не двигался.

— Ты дарил мне подарки. Я хочу подарить тебе один в ответ.

Всё ещё никакого ответа.

Сглотнув, она шагнула на расстояние вытянутой руки. Сердце стучало так громко, что она была уверена, он слышит. Боги, он огромен. Его тело излучало жар, словно кузница. Его дыхание пахло пеплом и горячим воздухом. Вблизи его чешуя мерцала чёрным и золотым, слой за слоем древней брони, которую не смог бы пробить ни один человек.

Она медленно подняла руку, и дрожащие пальцы коснулись одного большого, загнутого рога.

Дракон не дрогнул.

У девушки защемило в груди от нежности в этой неподвижности.

— Спасибо, — прошептала она, приподнимаясь на носки и надевая цветочный венок на рог.

Он повис там, неловкий и маленький рядом с его величием. А потом дракон опустил голову ещё ниже.

Это не было покорностью. Это было принятием.

Элоуэн едва осмеливалась дышать, но снова подняла руку, на этот раз чтобы осторожно коснуться края одной толстой чешуйки у его челюсти. Кончики пальцев легко прижались к тёплой, шероховатой пластине.