— Я хочу. — Он садится рядом со мной на диван. — Я хотел бы подробнее объяснить свою ситуацию, но я сам этого не понимаю.

Он встает, снимает пиджак и бросает его на спинку дивана. — На протяжении многих лет я пыталась встречаться с мужчинами и женщинами, но проблемы с близостью оставались теми же, с кем бы я ни был. В конце концов, я просто перестал пытаться. Вот тогда-то мне и пришла в голову идея о Логове. Это место спасло мой рассудок большим количеством способов, чем я могу сосчитать.

— Так... ты не гей?

Его большой палец играет со свисающей ниткой на манжете. — Я думаю, сексуальность более изменчива, чем ярлыки, которые общество навешивает на нас. — Он пожимает плечами. — Я мог бы быть геем. Я мог бы быть натуралом. Я мог бы быть бисексуалом или асексуалом. Все, что я знаю, это то, что человек не имеет значения. Я не выношу прикосновений.

— Мне очень жаль.

Он встречается со мной взглядом. — Я никогда и никому не рассказывал того, что только что сказал тебе.

— Никому? Даже семье?

— Особенно семье. Для них я проказник, тот, кто отпускает неуместные шутки, человек, который плывет по жизни, не заботясь ни о чем на свете. Я бы хотел, чтобы так и оставалось. Видишь ли, вот почему я думаю, что мы хорошо подходим друг другу. Нам обоим чего-то не хватает. — Уголок его рта приподнимается. — Может быть, вместе мы сможем найти это и исцелить.

За всё время он впервые так долго остаётся серьёзным. — Ты думал о терапии?

— Твоя помогает тебе?

Я обдумываю его вопрос, глядя на свои руки, крутя новое золотое кольцо на пальце. — Сначала я сомневалась, но последние пару сеансов... — Легкий кивок, как будто я подтверждаю это для себя. — Я чувствую улучшения, учусь прощать себя, перекладываю вину на тех, кто этого заслуживает. Это нелегко и не так-то быстро исправить, но я верю, что она помогает.

— Это хорошо.

— Тебе следует подумать об этом.

Он откидывает голову на спинку дивана, устремив взгляд в потолок. — Да, может быть. Может быть.

Наступает тишина, скорее комфортная, чем напряженная. Несколько минут я наслаждаюсь покоем.

— Спасибо, что доверил мне нечто настолько личное.

— Я действительно доверяю тебе. Я также имел в виду каждое слово своей клятвы. Думаю, со временем мы сможем создать что-то особенное. У нас уже есть прочный фундамент, который больше, чем у большинства других.

— Я не доверяю даже себе, не говоря уже о ком-либо другом. Когда-то я думала, что Маркус хороший человек. — Мой смех едкий, как уксус. — У меня не совсем звездное чутье.

— Или тебя одурачил мерзкий нарцисс. Дай себе время. Это придет.

— Джейн сказала то же самое.

— Значит, Джейн — умная женщина. — Он тянется за пиджаком, вытаскивая конверт из внутреннего кармана. — У меня есть кое-что для тебя. Свадебный подарок.

— Подарок? — Я прижимаю ладони к щекам. — Боже мой, я должна была тебе что-то купить? Как ужасно с моей стороны. Я даже не подумала.

— Расслабься. Я ничего не ожидал. — Он протягивает мне конверт.

Я хмурюсь. — Что это?

— Машина.

Я прищуриваюсь. — Очень смешно.

Он расплывается в улыбке. — Просто открой.

Мои руки дрожат, когда я провожу большим пальцем под печатью. Внутри один лист бумаги. Я вынимаю его и разворачиваю.

Сообщение короткое и по существу. Судья отклонил иск Фелисити об опеке. Я прочитала его три раза, просто чтобы убедиться.

Оно выпадает из моих пальцев и приземляется мне на колени. Облегчение охватывает меня внезапно. Страх, который неделями преследовал меня каждую минуту бодрствования, рассеивается, оставляя позади что-то настолько незнакомое, что мне требуется мгновение, чтобы распознать это. Покой. Айла моя, всегда была и теперь, благодаря Тобиасу, всегда будет моей.

— Все кончено, — шепчу я.

— Ага. — Тобиас берет меня за руку и сжимает. Это первый раз, когда он по-настоящему прикасается ко мне, не считая того, когда мы пожали друг другу руки в нашем браке по договоренности, и я жду, что он вздрогнет, но он этого не делает. Он сжимает крепче. — Его принесли прямо перед тем, как я отправился в часовню. Я хотел подождать, пока мы не останемся одни, чтобы отдать его тебе. Надеюсь, ты не подумаешь обо мне плохо из-за того, что я ждал до сих пор.

— Плохо? Ты шутишь? Это лучший подарок на свете. Спасибо тебе, Тобиас. Я не могу выразить, как я тебе благодарна.

— Мне жаль, что это заняло так много времени. Иногда колеса правосудия движутся медленно, даже для нас.

Я ухмыляюсь. — Фелисити, должно быть, в ярости.

— Она может злиться сколько угодно. Она бросила кости и проиграла.

— И нет никаких шансов, что она подаст еще одно ходатайство?

— Нет.

Он говорит это так буднично, в то время как я сижу здесь с кружащейся головой, с желанием закричать во всю силу своих легких.

— Я тут подумал, может быть, ты хочешь уехать куда-нибудь на несколько дней? Ты, я и Айла.

— Типа… медовый месяц?