Нет. Тобиас — это не Маркус. Как бы это ни было сложно, мне пора перестать их сравнивать. Они совсем похожи.

Поездка до часовни занимает меньше пяти минут. Когда мы выходим из машины, сотрудник вручает Айле ведро, полное лепестков. Мы хотели дать ей какое-нибудь занятие, так что она собирается разбрасывать их, идя передо мной.

Часовня намного больше, чем я ожидала, и, когда мы входим, звучит завораживающая, проникновенная музыка. Заняты только первые два ряда, и я рада. Я не думаю, что смогла бы справиться с пышной светской свадьбой, подобной тем, что я видела в журналах.

— Вперед, Айла. — Я легонько подталкиваю ее локтем.

Она опускает руку в ведерко и бросает несколько лепестков, затем уверенно шагает вперед. Боже, я так горжусь ею. Она потрясающая. Я бы отдала свою левую почку за ее способности адаптироваться.

Я ловлю взгляд Вики, и она ободряюще улыбается. Только когда я поворачиваюсь вперед и встречаюсь взглядом с Тобиасом, мои нервы проходят. Он одет в темно-синий костюм и светло-голубой галстук, как и его брат Николас, который стоит рядом с ним в качестве шафера.

Улыбка Тобиаса теплая и ободряющая, и когда я занимаю свое место, моя обнаженная рука касается его пиджака. Чувствуя его отвращение к прикосновениям, я отодвигаюсь на несколько дюймов влево.

— Ты прекрасно выглядишь, — бормочет он. — Спасибо тебе за это, за то, что согласилась стать моей женой. — Он кивает министру, и начинается официальная церемония.

Через несколько минут наступает время для произнесения клятв. Я трудилась над своими, и я все еще не уверена, что это именно то, что я хочу сказать, но это все, что у меня есть. Я никогда не была сильна в речах, и я вдвойне рада, что это закрытая церемония.

Тобиас поворачивается ко мне лицом, выражение его лица открытое и честное, черты лица такие красивые, что заставляют плакать взрослых женщин. Если бы любовь, в которую я когда-то верила, не была разрушена браком с Маркусом, Тобиас — именно тот мужчина, в которого я бы влюбилась. Он терпеливый, добрый, понимающий, в его мизинце больше сострадания, чем во всем теле Маркуса.

— Ребекка, я не собираюсь стоять здесь и притворяться, что этот брак — это то, чем он не является. Несмотря на ужасные обстоятельства, которые привели нас сюда, я благодарен, что мы встретились. Мы построили крепкую дружбу, и я знаю, что со временем мы сможем углубить нашу связь. Наш союз не является традиционным, но я верю, что речь идет о чем-то гораздо более важном, чем условности; речь идет об уважении, сострадании и понимании. Я обещаю, что вы с Айлой никогда больше не останетесь одни. У тебя есть моя защита, мой дом и моя верность, пока мы оба живы.

Его слова пробивают дыру в моей груди и наполняют ее теплом. Мое горло сжимается от эмоций, и мне приходится трижды сглотнуть, прежде чем я могу заговорить.

— Когда-то давно я верила в сказки и в «Жили долго и счастливо». К сожалению, эта вера вскоре умерла, и какое-то время я думала, что хороших людей не существует. Затем появился ты и восстановил мою веру. В тебе я нашла компаньона, друга, и это больше, чем я когда-либо могла надеяться. Я не цельная и не знаю, смогу ли когда-нибудь стать такой, но ты дал мне покой и безопасность, и за это я выражаю тебе свою бессмертную и искреннюю благодарность.

Мы обмениваемся кольцами, и семья Тобиаса разражается аплодисментами. Никаких поцелуев, никаких прикосновений, но когда Тобиас заключает Айлу в объятия и сажает ее к себе на бедро, я клянусь, связь между нами укрепляется.

Возможно, он не способен любить меня, и я рада, что у нас не будет таких отношений, но у меня нет сомнений в том, что он любит Айлу. За то время, что мы его знаем, он был для нее большим отцом, чем ее собственный за первые четыре года ее жизни.

Ну вот, я снова начинаю. Маркус, Маркус, Маркус. Я хотела бы проникнуть в свой мозг, выхватить все воспоминания об этом человеке и сжечь их.

— Ты в порядке?

Я разглаживаю появившуюся хмурость и улыбаюсь своему новому мужу. — Более чем в порядке.

— Я буду тебе хорошим мужем, Ребекка, и лучшим отцом, каким только смогу быть Айле. Я обещаю.

— Из тебя получится замечательный отец.

Он сияет так, словно я сделала ему величайший комплимент в жизни. Мы садимся в машину, и она везет нас обратно в Оукли. По дороге Тобиас объясняет, что, когда трое его братьев поженились, они устроили грандиозный свадебный прием, на котором присутствовало около пятисот гостей. Должно быть, он прочел облегчение на моем лице оттого, что наш праздник будет более сдержанным, потому что рассмеялся.

— Всё у тебя на лице написано. Худший кошмар в твоей жизни, да?

— Ага.

Когда машина останавливается, сотрудники выстраиваются в очередь возле Оукли. Я бросаю вопросительный взгляд на Тобиаса.

— Еще одна традиция. Им нравится приходить поприветствовать нового члена семьи. Мой совет — просто смириться с этим.