Мужчина, который насилует жену своего брата, — очень плохой человек. Хотя я этого и не говорю. Элис не виновата, что влюбилась в монстра, и она мне нравится. Она по-матерински заботлива. Моя собственная мать могла бы кое-чему научиться у такой женщины, как она.

— Мы любим тех, кого любим, — тихо говорю я, думая о Маркусе. Хотя сейчас я далеко от его жестокого контроля, я начинаю сомневаться, любила ли я его когда-нибудь по-настоящему. Было ли это из-за того, что он казался таким умудренным опытом? Утонченным. Все, чем я не была. Можем ли мы в восемнадцать лет по-настоящему знать, что у нас на уме?

— Да, это точно. — Элис берет поднос с кексами и протягивает его мне. — Я испекла их сама. Они восхитительны.

Хотя я не голодна, я беру лимонный. Айла доела свой, и на щеке у нее остались шоколадные разводы. Я ставлю свой торт на стол, затем достаю из кармана пачку салфеток. После того, как я вытерла ее, я откидываюсь на спинку дивана и откусываю кусочек торта. Вкус взрывается у меня на языке.

— Боже мой, Элис, они такие вкусные. Тебе следует открыть пекарню.

— О нет. Я люблю печь. Не настолько, чтобы превратить это в бизнес, но мне нравится быть занятой, вот и все. Отвлекает меня от всего.

Волна сочувствия к этой печальной женщине вырывается на поверхность. Я наклоняюсь вперед и коротко сжимаю ее руку. — Это не может быть легко для тебя.

Она слабо улыбается мне. — Нет, это не так. Но мне повезло во многих отношениях. Чарльз мог вышвырнуть меня из поместья, но не сделал этого. Он приложил все усилия, чтобы заверить меня, что я член семьи и всегда им буду.

Еще одно свидетельство того, как Де Виль сплачиваются вокруг тех, кто им дорог. Что бы ни натворил Джордж, в этом нет вины Элис.

Она уводит разговор в сторону от Джорджа, и у меня складывается впечатление, что говорить о нем одновременно больно и приятно. Это то, что она любит делать, но только короткими очередями. Мы допиваем чай, и я доедаю торт.

— Нам нужно идти, — говорю я, вставая. — Вики, наверное, будет интересоваться, где мы.

— Я возьму свое пальто и ключи от машины.

Дорога до центра Оукли занимает десять минут — намного быстрее, чем я бы добралась пешком. Когда я тянусь к дверной ручке, Элис кладет руку мне на предплечье.

— Ты навестишь меня снова? Я была бы рада компании. Может быть, в следующий раз Айла помогла бы мне печь.

— Ей бы это понравилось. Конечно, мы приедем.

Когда я вхожу в Оукли, мои шаги легкие. У меня такое чувство, будто сегодня я обрела двух подруг: Вики и Элис. Может быть, только может быть, это могло бы стать домом, о котором я всегда мечтала, в конце концов.

Глава шестнадцатая

РЕБЕККА

Несколько дней назад, исследуя многочисленные комнаты Оукли, я наткнулась на огромную библиотеку, в которой было столько книг, что я с трудом могла их осилить. Но запах этого места, настоящий огонь, излучающий столь необходимое тепло, и удобные диваны с разбросанными подушками и уютными одеялами быстро сделали эту комнату моей любимой в доме.

Обычно это меня успокаивает. Сегодня я неспокойна. Тобиас вернулся в Оукли на следующий день после того, как я провела время с Элис. Однако прежде чем я успела заговорить с ним о том, как мне скучно, он снова умчался куда-то за границу. Даже жены заняты своей работой: Имоджен работает архитектором, Вики занимается собственным бизнесом по дизайну интерьеров, а Грейс, по-видимому, открывает музыкальную школу для детей из малообеспеченных семей. Я завидую тому, насколько они уверены в своей карьере, какими умными и образованными и какими стремящимися к успеху они кажутся.

Что еще хуже, я все еще нахожусь в подвешенном состоянии по делу об опеке, и это сводит меня с ума. Я хочу покончить с этим. Я не в том положении, чтобы требовать чего-либо от этих людей, которые мне ничего не должны, но при этом изо всех сил стараются помочь. Вместо этого я остаюсь без руля, на милость судов, адвокатов и всего, что находится вне моего контроля.

Я смотрю на страницы книги, которую делаю вид, что читаю, в то время как Айла играет у моих ног. Это биография кого-то важного. Я на двенадцатой странице и не могу повторить ни единого прочитанного слова. Слова сливаются воедино, теряя смысл, мои мысли витают где-то далеко.

Айла фальшиво напевает, складывая кубики, ее маленькие пальчики точны и неторопливы, на лбу от напряженной концентрации чуть заметна морщинка. Она построила башню почти такой же высоты, как и она сама. Я должна восхищаться этим, хвалить ее, но все, о чем я могу думать, это что я делаю?

Прошло несколько недель с тех пор, как мы приехали в Оукли. Недели безопасности, когда не вздрагиваешь при каждом звуке, когда смотришь, как Айла медленно раскрывается, как цветок, который наконец-то получил воду и солнечный свет. Я должна быть благодарна. Черт возьми, я благодарна.

Но в то же время я просто схожу с ума от безделья в этих четырёх стенах.

— Ты ведь не читаешь эту книгу.