Я не в себе и втянута в мир, о существовании которого даже не подозревала до того, как Маркус затащил меня в клуб Тобиаса под угрозой еще большего наказания, если я не подчинюсь. Я не уверена, что наказание могло быть хуже того, что он сделал со мной в ночь перед стрельбой. Той ночью я решила взять его пистолет и выстрелить в его несуществующее сердце. Но если и была какая-то правда о Маркусе, так это его способность творчески подходить к своим наказаниям.

Мои руки покрываются мурашками, и я дрожу. На логическом уровне я знаю, что он больше не может причинить мне боль, но я так долго жила в режиме выживания, что мое тело все еще реагирует на мысли о нем и о том, что он делал со мной в течение многих лет. Годы. Если бы не Айла, я бы давным-давно набралась смелости уйти, но Маркус никогда бы не позволил мне уйти и забрать ее. Он бы использовал ее как разменную монету, точно так же, как сейчас его родители поступают со мной.

— Как насчет прогулки, Айла? Мы можем слепить снеговика.

Она вскакивает и возбужденно хлопает в ладоши. Я одеваю нас в теплую верхнюю одежду и натягиваю ей на уши шапку. Последнее, что мне нужно, это чтобы она подхватила ушную инфекцию от пронизывающего ветра.

Когда мы добираемся до верха лестницы, Вики поднимается наверх с полными руками папок. Она роняет одну и чертыхается.

— Нужна какая-нибудь помощь?

Она поднимает голову. — Боже, да. Извини за ругань.

— Все в порядке. Оставайся здесь, Айла. — Я подбегаю к Вики и беру у нее две папки.

— Спасительница. — Мы возвращаемся наверх. — Куда вы двое направляетесь?

— Просто прогуляться. Надо же чем-то заняться, понимаешь?

Она косится на меня, но ничего не говорит, когда останавливается перед дверью и открывает ее локтем, затем шире толкает бедром.

— Можешь положить их вон на тот столик. — Она вздергивает подбородок.

Я отложила папки. — Мы, эм, оставим тебя в покое.

— Останься на секунду. — Она тычет пальцем в Айлу. — Посмотри, кто крепко спит у меня под столом.

Айла подбегает, ее лицо светится. Это Дейзи. Должно быть.

— Почему бы тебе не поиграть с ней немного? Мы с мамой будем вон там. — Она указывает на противоположный угол, где пара кресел подпирают небольшой круглый столик. Я расстегиваю пальто и сажусь.

— Ты здесь чуть больше месяца. Как у тебя дела?

— Всё хорошо. Перемен, конечно, много, и я только-только осваиваюсь, но в целом всё отлично.

— Много перемен. — Вики смеется. — Это один из способов выразить это. — Она наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. — Я знаю, что я для тебя незнакомка, но я хотела бы быть другом. Имоджен, Грейс и Саския тоже хотели бы. Мы хотим, чтобы ты была счастлива здесь. Скоро ты станешь нашей невесткой, а это значит, что вы — семья.

Я выдыхаю ровную струю воздуха. — Это ошеломляет.

— Я не удивлена, что ты так считаешь. Я знала эту семью до того, как вышла замуж за Николаса, и это было ошеломляюще для меня. Иногда так чувствуется и сейчас. — Она хихикает. — Мы все здесь ради тебя. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить или просто посидеть среди людей, мы к твоим услугам.

Я слегка вежливо улыбаюсь. Она очаровательна. Они все такие, но так трудно доверять и открываться незнакомцам. Маркус разрушил мою веру в себя. Я так сильно в нём ошиблась и заплатила за это цену, которая будет преследовать меня до последнего вздоха.

— Спасибо. Я ценю это.

Вики изучает меня с задумчивым выражением лица. — Эта семья защитит тебя, Ребекка. Мы всегда горой стоим за своих.

Я заставляю себя сглотнуть, мое горло сжимается. Я не знаю, что на это сказать. Раньше никто не заступался за меня и не поддерживал меня. Ни моя мать, ни мой брат, и уж точно не Маркус и его семья.

Потом я встретила Тобиаса, и все изменилось.

Я открываю рот, затем снова закрываю его.

— Тебе здесь будет хорошо, я обещаю тебе. Мы все стоим плечом к плечу с тобой и Айлой.

К моему ужасу, мои глаза наполняются слезами. Не плачь. Не. Плачь.

— О, дорогая моя.

Да. Я плачу.

Вики садится на корточки рядом с моим креслом. Она нежно сжимает мое предплечье в знак молчаливой солидарности. Через несколько секунд она встает и приносит мне салфетку. Я сморкаюсь и вытираю глаза, затем шмыгаю носом. — Мне так жаль.

Вики поднимает руки. — Нет. Не-а. Даже не думай. Никаких извинений. Ты можешь плакать в любое чертово время, когда захочешь. Ты можешь кричать и вопить или свернуться калачиком в своей раковине и ни с кем не разговаривать. Ты можешь делать все, что, черт возьми, захочешь, не задавая вопросов и не ожидая ответов.

— Вы все такие милые, — шепчу я. — Не знаю, чем я заслужила такую доброту.

Глаза Вики закрываются, и она держит их закрытыми несколько секунд, прежде чем открыть. Она моргает, отводит взгляд, моргает снова, затем возвращает свой взгляд ко мне. — Ты разбиваешь мне сердце, Ребекка.

Моя улыбка дрогнула. Я заставляю себя удержать ее. — Я в порядке. — Я качаю головой. — Это неправда. Я не в порядке, но я буду в порядке.