— Я живу по другую сторону холма. — Элис указывает себе за спину. — Если будете гулять в этих краях, обязательно заглядывайте на чай с пирогом.

— Мне бы этого хотелось.

— Мне тоже. Что ж, мне пора. Чарльз ждет меня.

— Чего хочет папа? — Спрашивает Тобиас.

— Я не знаю. Я надеюсь, что это из-за Джорджа. Я хочу его увидеть.

Кто такой Джордж? Я не слышала этого имени с тех пор, как приехала в Оукли.

— Какого хрена тебе это понадобилось?

Я хмурюсь от резкости в тоне Тобиаса и от того, как он сердится, чего я никогда раньше не видела. Элис морщится.

— Он все еще мой муж, Тобиас. Мы женаты уже давно. Что бы он ни сделал, это не отменяет этого.

Его челюсть сжимается, а глаза слегка сужаются. — Как скажешь. Мы не будем тебя задерживать, Элис. — Он идет дальше, и я следую за ним, сотня вопросов проносится в моей голове. Если бы это были настоящие отношения, я бы озвучила их. Поскольку это не так, я молчу. Если Тобиас захочет рассказать мне, он расскажет.

Теперь мы снова одни, Айла бежит впереди, ее косички развеваются.

— Как вовремя мы познакомились с Элис, — говорит Тобиас, устремляя взгляд за горизонт. — Есть кое-что, что тебе нужно знать о нашей семье, о чем я тебе еще не рассказывал.

— Ты не обязан рассказывать мне то, чего не хочешь. Мы упомянули честность, но также и то, что наша конфиденциальность важна.

— Я знаю, но это то, что я не должен держать в секрете. — Он на мгновение замолкает, как будто собирается с мыслями. — Помнишь, я рассказывал тебе, что мою сестру убили, а моя мама покончила с собой?

Я вздрагиваю. — Да.

— Ну, чего я тебе не сказал, так это того, что Аннабель и Ксан появились в результате изнасилования, а насильник... мой дорогой гребаный дядя Джордж, брат отца.

У меня отвисает челюсть. — О, Боже мой.

— Ксан убежден, что Джордж имеет какое-то отношение к их похищению. Пока Джордж отрицает все, кроме того факта, что он изнасиловал мою мать. Он клянется, что не имеет никакого отношения к похищению Ксана и Аннабель или к ее смерти. Когда все это выплыло наружу, Джордж и Элис сбежали из Оукли. В конце прошлого года мы догнали их и привезли сюда. С тех пор Джордж был заперт в подвале Оукли.

Я моргаю. — Прости, что? Он... в твоем подвале?

— Да. — Он произносит это так, словно это самая естественная вещь в мире.

У меня волосы встают дыбом на затылке. Кто эти люди? Айла в безопасности?

— Ребекка, все в порядке. Здесь безопасно для тебя и Айлы. Он не может выбраться.

Он прочитал мои мысли. По крайней мере, часть. — Ты понимаешь, что это ненормально — держать родственника взаперти в подвале? У меня такое чувство, будто я шагнула в зазеркалье и оказалась в живой версии «Джейн Эйр».

— Я понимаю, как это выглядит. Не бойся. У тебя нет для этого причин.

Во мне закипает истерический смех. — Не бойся? Я не боюсь, Тобиас. Я схожу с ума. Это... безумие. Если он виновен, то должен сидеть в тюрьме.

Его челюсть сжимается. — Он виновен, и он в тюрьме.

— Я имею в виду настоящую тюрьму, а не твой подвал. — Я сжимаю щеки, качая головой.

— Мы не похожи на нормальные семьи.

Я делаю медленный, неровный вдох, отчаянно пытаясь уложить это в голове. Мне собрать вещи и бежать?

Дыши. Просто дыши. Тобиас не сделал абсолютно ничего, что могло бы навести меня на мысль, что он когда-либо, вообще когда-либо причинит вред мне или Айле. Но это...

Он втягивает воздух. — Черт, прости. Это заставляет нас выглядеть намного хуже, чем мы есть на самом деле. Я знаю, что это тяжело пережить, но вы с Айлой здесь в безопасности. Ни один член этой семьи не причинит вреда никому из вас. Я не хочу, чтобы вы думали, что мы монстры. Это не так.

Я отхожу на несколько шагов, нуждаясь в пространстве, чтобы как-то переварить услышанное. А я-то думала, что это у Фелисити есть тёмная сторона.

Я резко оборачиваюсь. — Что с ним будет? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. — Папа оставил это на усмотрение Ксана. Я думал, что мой брат убьет его в ту же секунду, как мы его поймаем, но когда Джордж отрицал свою причастность к смерти Аннабель, это все изменило. Ксан хочет ответов и заслуживает их. Мы все так думаем, но мой брат — больше всех.

Убийство? — А что насчет Элис? Она знала, что он сделал?

— Нет. Она такая же жертва, как и мы. Разница лишь в том, что она все еще любит его, в то время как остальные из нас с удовольствием посмотрели бы, как он горит.

— Вау. — Мои щеки надуваются, когда я выдыхаю. — Вау.

— Ребекка. — Он морщится. — Я не хотел скрывать это от тебя. Мы договорились, что никаких секретов.

Я надавливаю на грудину, мое сердце грохочет под моей ладонью. — Ну, это довольно крупный секрет. Возможно, я была бы не против, если бы ты держал это при себе.

Он слегка улыбается. Это робкая, исследовательская улыбка с оттенком беспокойства.

Из огня да в полымя, привет.