— Посещения только под присмотром. Для начала раз в месяц в нейтральном месте.

— Два раза в месяц. Пожалуйста, Ребекка. В возрасте Айлы месяц для большинства людей все равно что год. Мы никогда не построим наши отношения, если мне каждый раз придется начинать с нуля.

Я искоса смотрю на Тобиаса. Он пожимает плечами, молчаливо говоря: — Это зависит от тебя, и я поддержу тебя в любом твоем решении.

— Раз в месяц в течение трех месяцев. Затем мы проведем повторную оценку.

Ее подбородок слегка приподнимается. — Не думаю, что у меня есть выбор, верно?

Она явно взбешена. Мне все равно. — Нет.

Боже, приятно это говорить. Может быть, радость, которую я получаю от обладания властью, когда у меня так долго ее не было, делает меня стервой, но пусть будет так. Я заслужила это право.

— Тогда я согласна.

Обед проходит в вежливой обстановке, когда каждый из нас кружит вокруг другого. Айле, кажется, достаточно комфортно, даже в какой-то момент она соскальзывает с колен Тобиаса и садится рядом со своей бабушкой. Заказав десерт по настоянию Айлы, я отхожу в туалет. Когда я возвращаюсь, Тобиас стоит в паре футов от меня, разговаривая по телефону. Айла устроилась на коленях у Фелисити, одна сторона ее лица испачкана остатками шоколадного мороженого.

— Не волнуйся, дорогая, — говорит Фелисити, не подозревая, что я стою у нее за спиной. — Скоро наступит день, когда мы будем вместе навсегда. Это то, чего хотел бы папа.

У меня кровь стынет в жилах. Это уловка. Все предполагаемое понимание Фелисити и ее мольбы увидеть Айлу — полная чушь. Она не отказалась от права опеки над Айлой и никогда не откажется. Я должна была догадаться. Я такая чертовски доверчивая.

— Айла, пора уходить.

Фелисити вздрагивает, прижимая руку к груди. Она смотрит на меня, ее костлявые щеки порозовели. — Ребекка. Я тебя не заметила.

— Это очевидно. — Я протягиваю руку. — Айла. — Айла соскальзывает с колен Фелисити и кладет свою руку в мою. — Я слышала, что ты сказала, Фелисити.

Тобиас пристально смотрит на меня, затем немедленно заканчивает разговор. — Что происходит?

Я тычу пальцем в свою бывшую свекровь. — Она держала меня за дуру, и, как идиотка, я купилась на это.

Фелисити встает. — Ты неправильно поняла, что я сказала.

— Я так не думаю. — Я крепче сжимаю руку Айлы. — У тебя никогда не было намерения отказаться от попыток отнять ее у меня, да?

— Ты ошибаешься.

Тобиас поднимает палец, показывая Бентону, что мы уходим.

— Подожди. — Голос Фелисити срывается, и когда я оглядываюсь, в ее глазах блестят слезы. — Пожалуйста. Я знаю, что сказала что-то не то, но... неужели я не могу хотя бы попрощаться должным образом? Ты позволишь мне передать ей подарок, который я привезла?

Она лезет в сумочку и достает маленький розовый подарочный пакетик, из которого вываливается папиросная бумага.

— Пожалуйста, Ребекка, — шепчет Фелисити. — Я приготовила для нее сладости. Это лучше, чем все те консерванты, которые продаются в магазинах. Позволь мне отдать их ей, тогда ты сможешь уйти и никогда больше меня не видеть, если это то, чего ты хочешь.

О, я никогда больше не увижу эту женщину, и Айла тоже.

Я коротко киваю. — Хорошо. Только побыстрее.

Фелисити наклоняется к Айле, ее улыбка дрожит. — Я купила тебе кое-что особенное, дорогая. Это были любимые конфеты твоего папы, когда он был в твоем возрасте. Я всегда готовила их для него. — Фелисити протягивает пакет. — Давай, съешь одну сейчас. Для бабушки.

Отлично. Еще сахара. Теперь у меня не будет возможности уложить ее вздремнуть. Айла заглядывает внутрь, но прежде чем она успевает взять один, Тобиас выхватывает пакет из рук Фелисити.

— Она только что пообедала и ела десерт. Она может съесть его позже.

Айла разражается слезами. Удивленная его резкой вспышкой, я, прищурившись, смотрю на своего мужа. Он едва заметно качает головой. Я не знаю, что это значит, но я доверяю его суждению. Я заключаю Айлу в объятия и целую в щеку.

— Мы оставим их на потом, ладно, тыковка? Я даже позволю тебе взять две. Может, даже три. — Я снова целую ее и обнимаю, чтобы подбодрить.

Ее рыдания стихают, и она кладет голову мне на плечо, засовывая большой палец в рот. У Тобиаса такое выражение лица, смесь сожаления и решимости. Он гладит ее по волосам и морщится.

— Прости, милая. Я не хотел тебя расстраивать. — Он кладет руку мне на поясницу и выводит из ресторана.

Мы не говорим об этом по дороге домой. Как только я укладываю Айлу вздремнуть, и выхожу из ее спальни, то обнаруживаю, что Тобиас рассматривает одну из конфет.

— Не хочешь рассказать мне, в чем дело? — Я присаживаюсь на подлокотник кресла.

Он высыпает конфету на ладонь и смотрит на нее еще несколько секунд. — Все, что я могу тебе сказать, это то, что мое нутро кричало мне не позволять Айле есть эти сладости, но у меня нет абсолютно никаких фактов, подтверждающих это, кроме инстинкта.