Я знал, что он будет винить себя. Сначала Джордж и Элис, теперь я. И снова мой отец взваливает на свои плечи груз, достаточно тяжелый, чтобы у него подгибались колени. Я хотел, чтобы он знал, и теперь, когда он знает, я почти жалею, что рассказал ему. Выражение его лица тяжелым грузом ложится у меня на сердце, и я знаю, что какое-то время буду терпеть это.

Я опускаю плечи. — Мне не следовало тебе говорить.

— Нет. Нет. Я рад, что ты мне сказал. — Его челюсть сжимается. — Где они?

— Они живут в бунгало в Сассексе. Я ездил к ним.

Его глаза вспыхивают. — Когда?

— Пару недель назад.

— Один?

— Нет, Ребекка поехала со мной.

При звуке имени моей жены или, может быть, от того, как я его произношу, выражение его лица проясняется. — Она делает тебя счастливым.

— Счастливее, чем я когда-либо считал возможным.

Каким бы честным я ни хотел быть со своим отцом, некоторые вещи слишком личные, чтобы делиться ими с кем-либо, включая родителей, поэтому я оставляю свое отвращение к прикосновениям и то, как Лилиан и Ребекка помогли мне преодолеть его, при себе.

— Я люблю ее.

Он прикасается к своей груди, прямо над сердцем. — Я молился, чтобы таков был исход, но после всего, через что Ребекка прошла со своим бывшим мужем, я не был уверен, что это возможно.

— Мы оба были сломлены. Я верю, что именно поэтому это работает.

— И между вами обоими есть маленькая девочка, которая является связующим звеном.

— Я бы и сам не смог сказать лучше. — Я улыбаюсь. — Ребекка хочет, чтобы я удочерил Айлу.

Папа складывает руки вместе. — Это замечательная новость.

— Думаю, да.

— А что произошло у Саутхоллов?

Я сжимаю челюсть. — Они всё отрицали, что неудивительно. Но его реакция особенно явно выдавала человека, который понял, что преступления его всё-таки настигли. Она же выбрала путь газлайтинга. Они оба виновны по уши.

— Что ты хочешь сделать? Полиция?

— Не для меня. В последнее время я привлек достаточно негативного внимания к семье, и я не хочу, чтобы моя личная травма распространялась на других. Я почувствовал это во время стрельбы. Это не поможет мне прийти в себя. Это только ухудшит ситуацию. Мой детектив работает над идентификацией других жертв. Как только он найдет их, а он их найдет, я собираюсь предложить им любую поддержку, в которой они нуждаются, чтобы идти по пути, который лучше для них. Если они выберут юридический, я найму лучших юристов. Если им понадобится терапия, я предоставлю им ее. Если они захотят остаться анонимными, я тоже поддержу их. Если никто не захочет выдвигать обвинения, тогда мы пересмотрим ситуацию.

— А как насчет терапии для тебя, Тобиас?

Я провожу языком по внутренней стороне щеки. — Я хожу уже несколько недель. Лилиан. — Я пожимаю плечами. — Она та еще штучка, с ней не забалуешь, как и говорил Ксан, но, кажется, она мне помогает.

Он снова обхватывает меня за плечи, крепко сжимая. — Ты хороший человек. Я горжусь тем, что называю тебя своим сыном.

— Мне есть в кого, пап.

Его взгляд смягчается. — Я могу чем-нибудь помочь?

Я открываю рот, готовый сказать «нет», что я справлюсь с этим. Вот только передать эту проблему папе внезапно кажется не только правильным, но и необходимым. Я не хочу иметь с этим дело напрямую. Это слишком болезненно, и я знаю, что как только будут найдены другие жертвы, это вернет все воспоминания, а у меня и так достаточно забот, с которыми нужно разбираться. Лилиан сможет позволить себе собственную яхту на деньги, которые она зарабатывает на моей семье.

— Да, я думаю, что можешь.

— Говори.

— Веди это дело вместо меня. Работай с детективом и потерпевшими и назначь любое наказание, какое сочтешь нужным Саутхоллам.

Папа внимательно наблюдает за мной, оценивая мои рассуждения. Единственный кивок подтверждает его согласие. — Я всё улажу. Я с тобой.

— Я пришлю тебе контактные данные частного детектива. — Я направляюсь к двери, останавливаясь на полпути. — Папа?

— Да, Сынок.

— Не рассказывай об этом другим. Я не хочу, чтобы они жалели меня или смотрели на меня по-другому. Я хочу, чтобы они видели во мне мужчину, который всегда был у них. Смешной брат, джокер.

— Они бы все равно видели бы тебя таким, но это твой выбор. Они ничего от меня не услышат. Однако я очень надеюсь, что однажды ты им расскажешь.

— Да, я так и сделаю. Когда буду готов.

Я закрываю за собой дверь с тихим щелчком и прислоняюсь к ней. Рассказав папе, я как будто сбросил с себя огромный груз. Я чувствую себя легче, сосредоточеннее и с надеждой смотрю в будущее, чем когда-либо за очень долгое время.

Ава и Харрисон Саутхолл заплатят. Будет ли это законным путем или ценой их жизней, покажет только время. Зная моего отца, он выберет путь, который принесет Саутхоллам наибольшие страдания.

Уже одно это делает его лучшим кандидатом для этой работы.

Глава тридцать Восьмая

РЕБЕККА