Его кулаки сжаты так сильно, что кажутся фарфорово-белыми, а дыхание хриплое, неровное. Он изо всех сил пытается сохранить контроль. Мы все пытаемся.

Он заходит за ее стул, вцепляясь в него так, словно он служит ему опорой. Элис сидит как вкопанная, как загнанное в угол животное, которое пытается казаться невидимым, чтобы не привлекать внимания хищника.

Слишком поздно.

— Ты убила нашу сестру, — говорит он, с видимым усилием выговаривая каждое слово. — Ты убила нашу мать. Ты разрушила нашу семью и два гребаных десятилетия стояла в стороне, наблюдая, как мы оплакиваем их. Пока мы находили выход из этого ужаса. Скажи мне, Элис... тебе это понравилось? Наша боль и страдания?

— Нет, — восклицает она. — Я никогда не хотела ничего из этого делать. Меня вынудили.

Ксан смеется, звук, от которого взрослые мужчины затрепетали бы и приготовились к тому, что будет дальше.

— Лгунья. Все написано здесь. — Он швыряет дневник ей через голову. Он с громким треском падает на стол. Элис подпрыгивает. — Ты точно знала, что делаешь, и знаешь, что я думаю? — Он наклоняется над ее стулом, пока не оказывается в поле ее периферийного зрения. — Ты наслаждалась этим. Ты наслаждалась властью, горем. Победой.

— Нет. Нет. — Элис срывается, безудержно рыдая. — Джордж любил ее. Он любил ее больше, чем меня. Когда он сказал мне, что мы возвращаемся сюда, я поняла, что должна что-то предпринять. Если бы он узнал, что ты его, что у него дети, которых он отчаянно хотел, которых я не могла ему дать, я бы его потеряла. Я бы потеряла все.

— Итак, ты решила, что похищение детей, изнасилование и убийство моей сестры были ответом? Что забрать мать у ее горюющих детей было чертовски правильным поступком?

— Они не должны были насиловать ее. Я никогда этого не просила.

— Ну, тогда все в порядке, — взрывается Николас, дрожа от ярости. — Ты чертова злая сука!

— Как ты узнала? — Вопрос Саскии произносится так тихо, что я задаюсь вопросом, собиралась ли она вообще произнести его вслух. — Откуда ты узнала, что Джордж был их отцом?

— Я всегда это подозревала. Я встретила Джорджа в баре всего через несколько дней после того, как он сбежал в Японию. Мы разговорились, слишком много выпили, и он признался, что сделал.… что он сделал с Фионой в ночь перед вашей свадьбой. Я могла сказать, что он сожалел об этом. Это преследовало его годами, но рождение близнецов через девять месяцев после вашей свадьбы было слишком случайным. После того, как он настоял на возвращении сюда, я сделала тест ДНК. Когда пришли результаты, я поняла, что мне нужно было делать.

— Убить ребенка и забрать его мать ради собственных эгоистичных нужд? — Огрызаюсь я.

— Если ты хочешь так выразиться. — Она как ни в чем не бывало пожимает плечами, как будто признается, что заменила шоколадное печенье на песочное. Ее взгляд перемещается на папу. — Что ты собираешься со мной делать?

— Я не собираюсь ничего делать. — На долю секунды лицо Элис озаряется надеждой, пока папа не добавляет: — Александр.

По тому, как злобно улыбается мой брат, я знаю, я просто знаю, что он планирует что-то действительно ужасное. Он достает свой телефон и нажимает на него, затем подносит к уху.

— Анатолий, — говорит он. — Это Александр Де Виль. Я звоню по поводу услуги, которую ты мне должен.

— Нет! — Элис вскакивает на ноги и бросается к двери, как будто у нее есть надежда сбежать.

Алан отходит в сторону, давая Элис пространство, чтобы рывком открыть дверь. Снаружи стена телохранителей. Я думаю, Ксан позвал их, хотя понятия не имею, когда.

Она оборачивается. — Александр, пожалуйста, нет. Только не это. Я умоляю тебя.

— Бросьте ее в камеру к нему, — приказывает Ксан. — Потом пусть их обоих доставят в Саутгемптон во вторник и оформят в Империю Волкова. Их ждут.

Из всех членов Консорциума Волковы обладают самой порочной жилкой. Анатолий позаботится о том, чтобы Джордж и Элис страдали гораздо больше, чем можно было бы добиться их убийством.

— Вы не можете так поступить! — кричит Элис. — Только не Волковы, только не Россия!

Губы Ксана растягиваются в полуулыбке. — Сибирь.

— Чарльз, пожалуйста, — плачет Элис.

Папа встает и подходит к камину, стоя к ней спиной. Следуя его примеру, мы все стоим рядом с ним непроницаемой стеной.

Крики Элис затихают по мере того, как ее уводят из нашей жизни навсегда.

Глава Тридцать шестая

РЕБЕККА

За последний час, с тех пор как Тобиас оставил меня стоять посреди его гостиной, я протерла дыру в ковре из-за того, что ходила взад и вперед. Бедняжка Айла, должно быть, недоумевает, куда это я запропастилась, учитывая, что Мэйзи вернулась почти сразу, как я ее отпустила. Хотя Айла не может быть со мной, когда вернется Тобиас. Я понятия не имею, в каком состоянии он будет.