Меня беспокоит вся эта травма и то длительное воздействие, которое она может оказать на человека, построенного только на доброте. За последние несколько месяцев в него стреляли, он спас меня и мою дочь, женился на мне (фактически незнакомой женщине), обнаружил, что в детстве подвергался насилию со стороны человека, пользующегося доверием, начал расследование, чтобы найти других потенциальных жертв, и теперь ему каким-то образом приходится иметь дело с тем фактом, что его тетя была ответственна за организацию похищения его брата и сестры, и за отравление его матери и наблюдение за тем, как она тонула в ванне.

Даже с учетом терапии — это слишком много для одного человека, чтобы пройти через такое и не получить долгосрочных эмоциональных травм куда более тяжелых, чем простое неприятие прикосновений. Я лишь надеюсь, что Лилиан сможет помочь ему найти путь к исцелению.

Я подпрыгиваю, когда открывается дверь и входит Тобиас. Его волосы растрепаны, под глазами темные круги, а плечи ссутулились от явного переутомления.

— Что я могу сделать?

Он протягивает руки.

Я бегу через комнату к нему, туда, где чувствую себя в наибольшей безопасности, и надеюсь, что он тоже. Я крепко сжимаю его, и мы просто стоим, утешая друг у друга. Проходит несколько минут, прежде чем мы отрываемся друг от друга.

— Не могла бы ты принести мне бренди? — спрашивает Тобиас, робко поглядывая на часы. — Где-то уже вечер, верно?

— Время не имеет значения.

Я снимаю пробку с графина и наливаю ему щедрую порцию. Я не большая поклонница крепких напитков, но себе тоже наливаю. Даже когда мы сидим на диване, он держит меня за руку, его пальцы переплетаются с моими, пока он молча потягивает свой напиток. Я умираю от желания узнать, что произошло, но я отказываюсь спрашивать его, оказывать еще большее давление на человека, который и так сгибается под тяжестью всего этого.

— Прости, что снова забираю тебя у Айлы.

— Не надо извинений. С ней все в порядке. Мэйзи ее балует.

— Я действительно хочу обнять ее, но я пока не могу ее видеть. — Он ставит свой бокал на стол, затем проводит рукой по лицу. — Как думаешь, когда эти удары наконец прекратятся?

— Я подумала об этом всего за несколько минут до твоего прихода. То, с чем тебе пришлось столкнуться в последнее время, это очень много, Тобиас. Тебе следует записаться на сеанс к Лилиан как можно скорее. Не ждите запланированной встречи.

— Наверное, теперь придется бороться с Ксаном за ее время. — Его губы растягиваются в улыбке, которая длится недолго. — Я ведь не могу сейчас рассказать папе о Саутхоллах, правда? Не после сегодняшнего.

— Ну, может быть, не сегодня, но он хотел бы, чтобы ты ему все рассказал в конце концов. Ты его сын, и он любит тебя.

— Вот в чем проблема. Он любит меня, а это значит, что он будет винить себя, и после этого гребаного кошмара с Элис я не могу так поступить с ним. Пока нет. — Он подносит мою руку к своим губам и целует меня. — Спасибо Богу за тебя.

— Что теперь будет? Я имею в виду Элис.

— Элис и Джордж уедут ко вторнику.

— Куда?

— Сибирь.

— Живые?

— Ага. Но неделя с Волковыми, и они пожалеют, что не умерли.

Я вздрагиваю, смысл его слов ясен без дальнейших объяснений. — Кто такие Волковы?

— Одна из десяти семей, составляющих Консорциум.

Я морщу нос. — Что за Консорциум?

Он ерзает, глядя на меня снизу-вверх. — У меня так и не было возможности рассказать тебе о нашей семье. — Он притягивает меня ближе. — Консорциум был сформирован давным-давно. Мои предки были членами-основателями, и сейчас десять семей являются частью организации. Мы… Я думаю, ты могла бы сказать, что мы являемся силой, стоящей за подавляющим большинством правительств мира. Мы работаем вместе практически над всем, от цепочек поставок до законов, которые, по нашему мнению, работают в нашу пользу. Не пойми меня неправильно. Мы все еще конкуренты, а иногда и противники, но когда дело доходит до драки...

— Вы держитесь вместе.

Он кивает.

— И поэтому нет ответственности за то, что ты сделал с теми людьми ради меня?

— Вот именно. Даже если бы меня арестовали — и поверь мне, нет ни живого, ни мертвого комиссара полиции, который осмелился бы отдать такой приказ, — ни один судья в стране не взялся бы за это дело. — Он выпрямляется. — Но, и важно то, что мы искренне верим в закон и порядок. Мы не суем свой нос в государственные дела, если только это не считается необходимым.

— И эти Волковы...?

— Худший кошмар Элис и Джорджа. Анатолий Волков, наследник династии Волковых, не тот человек, которому хочется перечить.

Я сжимаю губы, затем тянусь за своим бренди, мне нужно чем-то занять руки. Все это должно меня пугать. Вместо этого это придает мне сил. Я часть этого, и ничто и никто не может причинить мне боль, пока я живу в этом пузыре. После всего, через что мне пришлось пройти, приятно сознавать, что я действительно в безопасности.

— Я думала, Элис была моим другом. Я доверяла ей. — Я вздыхаю, проводя кончиком пальца по краю бокала. — Еще один человек, которому я доверяла, оказался плохим человеком.