Желание заглянуть в прошлое слишком сильно, чтобы сопротивляться. Я начинаю читать. На первых нескольких страницах рассказывается о повседневных вещах, ничего потрясающего или интригующего. Я натыкаюсь на засушенный цветок, розу, ее лепестки сохранились во времени. Осторожно, чтобы не сломать, я продолжаю читать.

Джордж хочет домой. В Оукли. Я сказала ему, что не хочу ехать, но он настаивает.

Джордж… значит, это дневник Элис, а не какого-то давно умершего предка. Это все меняет. Я просто не могу, со всей своей совестью, читать дневник Элис.

Я закрываю книгу.

Открываю.

Закрываю его снова.

О, какого черта. Просто взгляну. Я попрошу прощения позже.

Я ненавижу это место. Куда бы я ни пошла, везде она. Я вижу, как он наблюдает за ней. Это разрывает меня на части. Если бы он знал то, что знаю я, он бы бросил меня.

За кем он наблюдал? Я предполагаю, что «он» в данном случае — Джордж. Мне неловко за то, что я лезу в личные мысли Элис, но я не могу остановиться. Я продолжаю переворачивать страницы, погруженная в предысторию Элис.

Эти дети. Эти гребаные дети. Я их ненавижу. Они напоминают мне о моих женских недостатках. Джордж никогда не узнает. Если бы он узнал, все было бы кончено. Я не потеряю его. Я не могу. Он — весь мой мир. Нужно что-то делать.

Дети? Она говорит о Тобиасе и его братьях и сестрах? В этом нет смысла. Она их обожает. Я продолжаю читать, мое чувство вины заглушается любопытством.

Планы уже составлены. Да простит меня Бог за то, что я собираюсь сделать, но выбора нет.

Следующие несколько страниц не содержат новых откровений. Я ускоряю чтение, стремясь перейти к следующей части. Что она собиралась сделать? Прошла ли она через все, что бы это ни было?

Все пошло не так. Это катастрофа. Он не должен был сбежать. Конечно, это должен был быть именно он, верно? Золотой гребаный мальчишка. Я ненавижу этого ребенка, но сейчас я ничего не могу поделать. Они будут следить за ним, как ястребы. Но ее больше нет. Думаю, это уже что-то.

О ком она говорит? Чем больше я читаю, тем меньше понимаю, что происходит. Это похоже на один из тех раздражающих телесериалов, где постоянно раскидывают пасхалки, которые ничего не значат до самой финальной сцены.

Могу ли я уже перейти к финальной сцене?

Я переворачиваю страницу, и вот оно. Финальная сцена. Ответы, которые я так долго ждала.

У меня перехватывает дыхание. Мои руки начинают дрожать так сильно, что дневник скользит по бедру.

Элис.

Милая, нежная, добрая Элис.

Убийца.

Комната наклоняется. Стены смыкаются. Я зажмуриваю глаза, но слова всё равно выжигаются на обратной стороне моих век обжигающими чернилами.

Она убила их.

Она убила Аннабель.

Она убила мать Тобиаса.

Отвратительная правда обрушивается на меня, безжалостная и удушающая. Я смотрю на дневник у себя на коленях, выглядящий невинно, но в то же время являющийся оружием. Тот, который может разрушить семью, которую я полюбила, а вместе с ней и мужчину, которого я люблю.

Что, черт возьми, мне делать?

Глава тридцать пятая

ТОБИАС

— Войдите.

Дверь в мою комнату медленно открывается, и никто так не удивлен и не обрадован, как я, при виде Ребекки.

— Не смогла удержаться, да? — Я смеюсь, но смех обрывается при виде потрясенного выражения ее лица. Мое сердце бешено колотится. — Что случилось? Что-то с Айлой?

Она качает головой. — С ней все в порядке. Она с Мэйзи.

Я выдыхаю и заставляю свой пульс замедлиться. — Хорошо. Тогда в чем дело? Поговори со мной.

— Я... я не знаю, с чего начать.

Я хмурюсь в замешательстве. Она ушла от меня совсем недавно. Что могло произойти за это время, чтобы превратить ее радость в отчаяние?

Она прижимает руку ко рту и закрывает глаза, как будто собирается с духом, чтобы нанести смертельный удар. Как будто она покидает меня.

— Рен. Скажи мне. Ты меня пугаешь.

Ее глаза встречаются с моими, прежде чем она протягивает мне книгу в твердом переплете, которую я не заметил у нее в руках. — Тебе нужно прочитать это.

Я беру его у нее и верчу в руках. — Что это? — спрашиваю я.

Она судорожно сглатывает. — Дневник Элис.

Я ошеломленно моргаю. — Дневник Элис? — Я повторяю, как чертов идиот. — Почему он у тебя? — Возможно, не самый правильный вопрос, но первый, который приходит на ум.

— Я думаю, Айла забрала его, когда мы навестили ее в пятницу. Сейчас это не важно. То, что на этих страницах, важно.

Последний дневник, который появился из ниоткуда, принадлежал маме, и в нем содержалась взрывоопасная информация, которая помогла нам узнать о Джордже. После такого удара мы все еще работаем над тем, чтобы снова связать наши жизни воедино. Я не уверен, что готов к большему.

— Элис знала? О том, что Джордж сделал с мамой?