Дрожь удовольствия пробегает по моему позвоночнику, а желудок скручивает. — Возможно, мне это понравится.

Я сканирую море лиц, останавливаясь на одном из них. Лед пробегает по моим венам. Тони Прайс. Один из друзей Маркуса и человек, которого я никогда не думала, что мне придется увидеть снова. Все мое тело покрывается крапивницей, и я начинаю неудержимо трястись. Я не могу остановиться.

Что он здесь делает?

Тобиас читает мою реакцию, затем снова прослеживает за моим взглядом. Его челюсть изгибается, губы тоньше, добродушный мужчина, которого я узнала, исчезает за то время, пока я не успеваю моргнуть.

— Он один из них?

Боже, он так хорошо меня понимает. Я знаю, что если я скажу «да», будут проблемы, но одним из первых соглашений, которые мы с Тобиасом заключили, было быть честными друг с другом. Я не собираюсь нарушать это обещание ради такого человека, как Тони Прайс. Действия имеют последствия.

Достаточно одного кивка. Тобиас действует. Мгновенно бросаясь вперед, пока не хватает Тони за руку и не тащит его из бального зала. Раздаются громкие голоса, суматоха, внимание, и секундой позже Александр, Николас и Кристиан бегут за Тобиасом. Я стою, замерев на месте, пока мои девочки окружают меня.

— Кто это? — Спрашивает Вики.

Мы никогда не говорили подробно о том, что со мной случилось, и каждая клеточка моего тела знает, что Тобиас никогда бы не предал мое доверие. Но пришло время. Эти люди — моя семья, и они заслуживают того, чтобы знать полную, ужасную правду.

— Один из мужчин, который меня изнасиловал.

Глава тридцать третья

ТОБИАС

— Отъебись от меня, чувак.

Этот кусок дерьма, имени которого я не знаю и не хочу узнавать, разворачивается всем телом, пытаясь стряхнуть меня. Как будто это сработает. На моей стороне чистая слепая ярость, а в моих венах достаточно адреналина, чтобы поддерживать Лондон электричеством в течение месяца.

Прибывающие гости смотрят широко раскрытыми от шока глазами, когда я протискиваюсь мимо них, направляясь к месту назначения.

— Какого хрена ты делаешь? Господи Иисусе, ты сумасшедший.

— Мое безумие — наименьшая из твоих проблем.

Проносясь через прихожую в ту часть дома, которая закрыта для всех, кроме немногих избранных, я пинком открываю дверь в конце узкого коридора и заталкиваю насильника внутрь. Он спотыкается и падает с бетонных ступенек, приземляясь с удовлетворительным стуком внизу.

— Тобиас, подожди.

Я бросаю взгляд на своих братьев, затем сбегаю вниз по лестнице. Они следуют за мной, пока я поднимаю нашего нового гостя на ноги.

— Что происходит? — спрашивает Ксан. — Кто это?

— Мертвец. — Я снова толкаю его. — Шевелись, или я переломаю тебе гребаные ноги и заставлю ползать по раздробленным костям.

Не имея возможности сбежать не только из-за меня, но и из-за трех моих братьев, он принимает разумное решение и идет вперед. Я разочарован. Я бы с удовольствием сломал ему обе ноги и заставил ползать в грязи, как он того заслуживает. Тем не менее, скоро он окажется в грязи. Навсегда.

Джордж лежит на узкой койке в своей камере, его длинные волосы и всклокоченная борода — тень того утонченного человека, которым он когда-то был. Ксан издает низкое рычание, когда мы проходим мимо. Джордж прищуривает глаз, по-видимому, слишком измученный, чтобы даже сесть.

— Время пришло? — прохрипел он.

— Скоро, ублюдок, — скалится Ксан, его челюсти сжаты крепче, чем в хранилище Форт-Нокса. — Скоро.

— Кто это? — спрашивает насильник.

— Не твое собачье дело. — Я бью тыльной стороной ладони ему между лопаток. Он шатается вперед, теряя равновесие. Его колени врезаются в неумолимый бетон, и он вскрикивает. Если он думает, что это больно, то он еще ничего не видел.

— Иисус Христос.

Я хватаю его за шиворот и поднимаю вертикально, затем швыряю в открытую дверь. Под Оукли находится кроличий питомник с комнатами и клетками, вероятно, использовавшийся много веков назад моими предками по самым разным причинам. Теперь там находится мой бывший дядя и, на следующие полчаса или около того, или столько, сколько ему потребуется, чтобы выдать своих друзей, еще один ублюдок-насильник.

— Я не знаю, что происходит, но ты совершаешь большую ошибку.

Я смеюсь. Серьезно? Этот идиот понятия не имеет, с кем имеет дело. Нет. Блядь. Понятия не имеет. Я достаю телефон и открываю приложение «Заметки», затем тычу им ему в лицо.

— Введите каждое имя и их адрес.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Чьи имена?

— Имена мужчин, которые изнасиловали мою жену 3 января.